– На это у нас нет времени, – заявила Мерока.
– Тогда в путь. Давайте вместе, вчетвером.
– Нет, – отрезала женщина. – Мы странствуем одни. Твоя подруга права. Вам пора.
Молодая женщина отвернулась, и Кильон разглядел знак на затылке. Там, где красовалась звезда с точками, кожа покраснела.
– Дай мне взглянуть, – попросил Кильон.
Его тон подействовал, потому что женщина не отстранилась, позволив коснуться своего затылка и легонько обвести знак.
– Тебе известен знак тектомантов? – проговорила она.
– Да, известен, – чтобы поддержать разговор, отозвался Кильон. – Только это не знак. Это… Трудно сказать. Неумелая татуировка, поверхностный ожог, возможно химический. Скорее, татуировка. Вижу следы уколов, где вводили чернила под кожу. Это не пигментация.
– И что? – спросила Мерока.
– То, что налицо фальшь, – ответил Кильон. – Эту женщину сделали похожей на ведьму. Ее побрили, поставили знак на затылок, чтобы сделать похожей на тектоманта.
– Ты ничего не знаешь, – проговорила женщина. – Знак тектомантов меняется от сезона к сезону – он то больше, то меньше.
Кильон сжал ей запястье. Ему показалось, что он держит туго натянутый стальной трос, словно звенящий от напряжения.
– Кто-то с тобой это сделал, – настойчиво проговорил он. – Возможно, черепа хотели придать тебе такой образ, чтобы при случае продать суеверным идиотам. Только это ложь. Что бы тебе ни говорили, что бы ни внушали, ты не ведьма. Ты – женщина, мать, обладательница поразительной зональной выносливости. Но не ведьма. И мы не боимся тебя, верно, Мерока?
– Если она не ведьма, почему так старательно втирает нам очки? – спросила та.
– Не знаю, – ответил Кильон, выпуская руку женщины.
– Она небось с приветом, вот и все.
– А какой бы ты была, если бы черепа захватили тебя, заклеймили ведьмой и заперли в клетку? Плюс к тому постоянные мысли о том, что тебя сожгут заживо. Еще чуть-чуть психотропных – и кого угодно можно из колеи выбить.
– Это твое мнение, Мясник. Я считаю, лучше нам сейчас попрощаться и разойтись.
– Твоя подруга очень мудра, – заявила женщина, кивая с серьезным видом. – Прислушайся к ее советам.
– Если бы я прислушивался к ее советам, ты сейчас сидела бы в клетке.
– С этим не поспоришь, – мрачно подтвердила Мерока, настороженно оглядываясь.
– Позволь мне хоть девочку осмотреть, – снова попросил Кильон. – Только не здесь. Если уйдем чуть дальше и выберем место для привала, первичный осмотр я проведу.
– В темноте? – удивилась Мерока.
– Значит, дождемся рассвета. – Кильон снова повернулся к женщине. – Вы обе босые. Идти сможете? Наши кони, к сожалению, погибли накануне ночью.
Кильон чувствовал, что женщина взвешивает и тщательно просчитывает имеющиеся возможности. Даже если ее сбили с толку – полной уверенности в этом у него не было, – сообразительностью ее природа не обделила. В ее глазах читался острый безжалостной ум – у Кильона даже мурашки по коже побежали. Взгляд удивлял пронзительностью и вниманием, обезоруживал сосредоточенностью.
Кильон гадал, известна ли ей его истинная сущность.
– Мы пойдем с тобой, – объявила наконец женщина. – Захочешь – осмотришь девочку. Потом мы попрощаемся.
– Меня зовут Кильон, я – доктор из города. Мерока – мой… – Кильон замялся, подбирая слова, – мой проводник. Она ориентируется во Внешней Зоне. Этой дорогой мы шли на встречу с ее друзьями, которые помогут мне попасть в Гнездо Удачи.
Женщина взглянула на Кильона. Интереса у нее в глазах поубавилось.
– Так вы едете с Богоскреба?
– Да.
– Надеюсь, вы со всеми попрощались. Город мертв. – Женщина выдержала паузу и добавила: – Меня зовут Калис, мою дочь – Нимча, больше вам знать не нужно.
По изрезанной колеями обочине Калис с Нимчей двинулись прочь от горящего каравана.
– Чудо-собеседница! – съязвила Мерока, шагая рядом с Кильоном, но достаточно далеко от матери с дочерью, чтобы они не подслушали. – Море обаяния и общительности!
– Кто бы говорил!
– У меня это от нервов.
– Насколько нам известно, это у Калис от нервов. Ей нужно время, чтобы решить, можно нам доверять или нет.
– Ты спас ее, Мясник. Чего еще она хочет?
– По-моему, тут дело очевидное. Калис доверяла людям и дорого за это заплатила. Разве не стоит простить ей сомнения? Пусть убедится, что мы не желаем ей зла.
– Сколько времени ей надо? Недели? Месяцы?
– Если они останутся до утра, я осмотрю девочку. И мать, если она позволит. Понадобятся лекарства – я постараюсь помочь. Дальше пусть идут своей дорогой.
Мерока покачала головой:
– Чувствую, это тоже наверняка добром не кончится.
Врачебная этика, забота о женщине с ребенком – все это хорошо, но Кильон понимал: если не передохнет, к рассвету выбьется из сил. Тогда полноценный осмотр он точно не проведет: не разглядит неуловимых признаков латентного зонального недомогания. В сумке у него имелись составы, способные взбодрить на несколько часов, но даже в нормальных условиях «химическая» встряска даром не проходит. Кильон принимал антизональные, а сочетание лекарств запросто могло привести к летальному исходу. Оставалось лишь положиться на запасы собственной выносливости.
