– Моей дочери помощь не нужна.
– Что ты скажешь, если сила Нимчи начнет угрожать ее жизни? – спросил Кильон.
– Она не угрожает.
– Эта сила навлекла на вас ненависть и засадила вас обеих в клетку.
– Еще она спасла нас.
– Могла спасти, умей Нимча ее использовать. Я определенно что-то почувствовал. Уверен, все мы почувствовали. Но боргов ее дар не остановил, и черепам не помешал. Этот дар как талант, который не развивали, его нужно пестовать и оттачивать.
– Ты заблуждаешься, – мрачно изрекла Калис.
– Очевидно, да.
– Когда пришли борги, Нимча была слаба и испугана. Сила ее дара постоянна. И сейчас она слабее из-за того, что дочка уже сделала.
– Она что, сегодня уже использовала свою силу?
– Не сегодня, клиношник. Вчера. Когда случились перемены и погиб твой город. И когда ты смотрел, как падают ангелы. – Калис провела грязной рукой по волосам дочери, развела спутанные пряди, обнажив ярко-малиновую звезду с точками. – Нимча вызвала шторм. Моя дочь разрушила твой мир.
Кильон открыл рот, чтобы ответить, но смог лишь улыбнуться и покачать головой.
– Говорила я тебе – у нее мозги набекрень, – напомнила Мерока.
В зарешеченном оконце появилось мужское лицо – бледное, с орлиным носом, седой бородой и хищно прищуренными глазами под густыми бровями. Никто из них прежде его не видел. Мужчина глянул на узников, потом отпер дверь и вошел, сжимая в руках докторскую сумку, чуть менее истертую и поцарапанную, чем у Кильона. За спиной у бородача стоял член экипажа с одеялами и теплыми вещами, а позади него – еще один, в блестящих черных перчатках и с пулеметом в руках.
– Простите, что заставил вас ждать, – начал бородатый. – Меня зовут Гамбезон, я имею честь… и удовольствие… быть доктором на этом корабле.
Гамбезон был в длинной кожаной куртке, украшенной на груди и плечах различными нашивками. «Знаки отличия», – решил Кильон. Куртку доктор, видимо, натянул впопыхах – застегнута она была криво. Из-под куртки выглядывала белая докторская форма вроде той, что Кильон обычно надевал на работу в морге Третьего округа.
– Мне поручено… приказано… тщательно осмотреть каждого из вас, – продолжал Гамбезон, – отчасти ради вашей собственной безопасности, отчасти ради безопасности Роя.
– Потому что мы можем занести вирус? – спросил Кильон, не отрывая взгляда от белой туники, испещренной светло-коричневыми пятнами засохшей крови.
– Сама суть Роя обязывает к бдительности… к осторожности… по отношению к инфекциям. Мне дали понять, что двое из вас с Клинка, верно?
– Речь о нас с Мерокой, – ответил Кильон. – Мы с Неоновых Вершин.
– Боюсь, внутреннее устройство Клинка мне не знакомо. – Гамбезон чем-то напоминал хищную птицу, он буквально впился в Кильона светло-карими глазами. – Говорят, вас избили, по лицу ударили.
– Возможно, сломан нос. А так больше ничего серьезного.
– Вы уверены?
– Я ведь тоже врач, так что да, уверен.
– У меня были сомнения… подозрения. Во-первых, коллекция у вас в сумке любопытнейшая. Препараты и медицинские инструменты как из рога изобилия. – Теплое дыхание доктора пахло кожей. – Уверен, у нас найдется много тем для разговора, доктор…
– Кильон. – Он посмотрел на Калис и Нимчу, понимая, что девочку должен защитить любой ценой. Сердце бешено забилось. Кильон чувствовал близость некоего поворотного момента. Вот-вот ситуация изменится – и пути назад не будет. – Вообще-то, жалобы есть.
– Жалобы?
– После удара по лицу мне трудновато сосредоточиться. Вот я думаю, вдруг что-то… сместилось.
– Давайте проверим. Пожалуйста, встаньте!
Гамбезон обернулся, словно убеждаясь, что сопровождающие не сбежали, и достал из сумки серебряный инструмент с элегантной рифленой ручкой, на вид высокоточный.
– Вы занимались ранеными, – шепотом начал Кильон. – Где они? Думаю, я смогу помочь.
Гамбезон смотрел в окуляр своего инструмента, поочередно проверяя Кильону глаза.
– Постарайтесь не шевелиться, доктор Кильон!
– Могу раскрыть вам секреты своих препаратов. Даже оперировать могу, если понадобится.
Гамбезон нахмурился, опустил свой инструмент и вытер его шарнирную линзу о куртку.
– Убедительно прошу вас стоять спокойно и молчать. – Врач снова поднял инструмент и заглянул Кильону в глаза.
Он нахмурился сильнее, почувствовав неладное, и резко отстранился, словно увидел свою смерть в этих бездонных темно-синих омутах.
– Кто вы, доктор Кильон? Черт подери, кто вы?
– Может, стоит продолжить осмотр без свидетелей? – предложил Кильон.
Его повели в другую каюту через часть гондолы, которую он прежде не видел. В одном отсеке им попался пилот в перчатках и маске: тот спускался по винтовой лестнице из открытого люка, за которым мелькал мрачный купол оболочки. Слышалась мерная и звучная пульсация потоков воздуха, овевающих оболочку, и пронзительный гул двигателей. Корабль был больше, чем Кильону показалось на земле, а о численности экипажа он не брался судить, даже с учетом раненых. «Репейница» могла запросто вместить десятки человек.
