В обучении теперь упор делался исключительно на профессиональное овладение боевыми роботами. Мы не вылезали из симуляторов и почти каждый день практиковались в управлении реальными машинами. На полигоне параллельно с нами тренировались и механики. Каждый раз, когда одно из отделений возвращалось с директрисы или полосы препятствий, курсанты из третьего батальона налетали на машины, отрабатывая устранение условных, а иногда и реальных повреждений.
Кроме того, нам больше не приходилось самостоятельно стирать обмундирование у какого-нибудь источника в сопках, одновременно устраивая себе экстремальные парилки. Теперь по субботам взводный сержант отводил нас в солдатскую баню. В ту самую, которая в первый день нашего здесь пребывания, показалась верхом дикости. Зато какое блаженство мы испытывали в первую субботу после сумасшедшего забега по сопкам, лежа на просторных полках парилки и степенно беседуя на разные отвлеченные темы!
Порадовало и то, что значительно улучшилось качество продуктов в столовой. Не было червивых круп, гнилого картофеля и волосатого сала. Чая или компота в чайниках было достаточно, чтобы налить каждому по полной кружке.
И вовсе неожиданным сюрпризом было то, что каждому курсанту выдали банковскую карточку, на которую, как оказалось, уже пять месяцев поступала солдатская зарплата. Но сами карты не могли бы порадовать нас в полной мере, не покажи нам капралы дорогу к армейской кафешке, в которой мог разместиться приличный спортзал. Интересно, кто посещал сие заведение в течение всего предыдущего учебного периода? Даже если здесь собрать всех сержантов и капралов, то все равно кафе выглядело бы пустым. Теперь же, в свободный час перед отбоем, оно гудело, словно гнездо диких пчел. Не хватало только романтической музыки и особей женского пола. Впрочем, одна женщина здесь была. Помимо автоматов, выдающих пирожное, мороженое и различные напитки, в кафе имелась самая настоящая барная стойка, из-за которой на солдат взирала пышногрудая шатенка лет сорока. Звали ее Альба. Всех посетителей, будь то курсант, мастер-сержант, или заскочивший утолить жажду лейтенант, она называла птенчиками, что заставляло некоторых из них смущаться и даже краснеть. Несмотря на то, что стряпня Альбы стоила гораздо дороже, чем тоже самое, выдаваемое синтезаторами, у стойки всегда стояла очередь.
- Эй, русский, - услышал я в один из вечеров, когда в отведенный на личное время час, направлялся в кафе, желая отведать корпинторианских эклеров, приготовленных Альбой, - Там с тобой хотят поговорить. Иди скорей!
- Кто? - задал я односложный вопрос невысокому курсанту, стоящему в тени у угла здания.
- Как кто? Друзья конечно! Давно не видели тебя. Соскучились. Иди скорей, - парень махнул рукой за угол.
Не знаю, почему меня в тот раз не насторожил акцент, присущий выходцам со Стефании, но при упоминании о друзьях, почему-то подумал о товарищах с Кинга и поспешил вслед за незнакомым курсантом.
За зданием находились заметенные снегом беседки, в которых в летнее время неплохо было бы отдохнуть вечерком, после напряженного учебного дня, попивая прохладную газировку. Даже не хочется размышлять о том, почему мы были лишены подобного блаженства.
Около одной из беседок замечаю группу курсантов, к которой быстрым шагом подходит мой сопровождающий. Лишь услышав говор и заметив среди компании Яцкеля и Вуцика, сообразил, о каких "друзьях" шла речь. Появившееся разочарование сменилось злостью. Потому, вместо того, чтобы благоразумно ретироваться от значительно превосходящих сил противника, подошел к ним вплотную, позволив обступить меня полукругом, отрезав обратный путь. Семеро против одного - расклад явно не в мою пользу.
- И о чем же друзья желают со мной поговорить? - спрашиваю, стараясь сохранять хладнокровие и внутренне, и внешне.
- Ты неправильно себя ведешь, русский, - выходит вперед высокий стефан, постукивая по ладони невесть где раздобытой сержантской дубинкой, называемой "стимулом".
- Не ты ли здесь определяешь правила поведения? - Неожиданно для всех раздается голос Уиллиса.
С удивлением замечаю Сола за спинами стефанов. Он стоит, заложив руки за спину, и на его лице застыла та надменная ухмылка, которую я запомнил с первого дня нашего знакомства.
- Эй, Сол, иди своей дорогой! - восклицает Яцкель, - Зайди в кафе, покушай булочек, посмотри на Альбу. Зачем тебе чужие проблемы, Сол?
- Ты ошибаешься, Ян, - Уиллис прошел в круг и, встав рядом, хлопнул меня по плечу, - Я и Олег с одной планеты. Потому его проблемы мне не чужие.
Я еще не до конца осознал слова товарища, как, растолкав стефанов, к нам присоединились еще двое - Борк и Логрэй.
- Эй, вы тоже с одной планеты? - удивился высокий, перестав постукивать "стимулом" по ладони. Впрочем, на фоне Логрэя и Уиллиса, он уже особо не выделялся ростом.
- Нет, я не с Кинга, - добродушно улыбаясь, развел руками Борк, - Просто я тоже не люблю стефанов.
- А я люблю картошечку фри со свининкой, - с мечтательными интонациями в голосе заявил Логрэй и улыбнулся не менее добродушно, чем Борк.
