Обреченный взвод полностью

БПР капрала проехал вдоль цепи, вернулся на правый фланг, и мы вновь двинулись вперед. Только когда отделение прошло не менее четырех сотен метров, дно перестало понижаться и, наконец, пошло вверх. Однако течение все еще было сильным, и взвод оставался на гусеничном ходу.

– Логрэй, отпусти его! – послышалась команда капрала.

– Это он сам в меня вцепился, сэр, – ответил курсант.

– Кого вы там поймали? – поинтересовался ротный.

– Второй футболоида зацепил, – доложил командир отделения.

– Он сам на меня из-за камня прыгнул, – принялся оправдываться Логрэй.

Я попытался рассмотреть, кого там поймал правофланговый, но ничего не увидел через корпуса разделяющих нас БПРов.

– Эту гадость отпустите, – приказал ротный. – Если двухвоста поймаете, того тащите.

– Двухвоста вряд ли поймают, господин капитан, – вставил один из взводных. – Это футболоид, когда кладку охраняет, может даже на атомоход кинуться.

Так на гусеничном ходу мы и выехали из воды, и подняли БПРы на ноги лишь для того, чтобы взобраться на двухметровый обрыв.

На берегу передали роботов второму отделению, и когда те начали форсировать реку в обратном направлении, привлекая этим процессом внимание командиров, мы обступили Логрэя с расспросами о футболоиде.

– Да он под камнем лежал, – сбивчиво рассказывал тот. – А я еще думаю, что за тряпка такая на дне валяется? Чуть не наступил на него. А он как взлетит и хвать меня за коленный щиток. А я нет чтобы из пушки засандалить ему очередь в пасть, цапнул его правой клешней и тяну. А он вдруг ка-ак раздулся в такой шар – метра три в диаметре, не меньше. У меня клешня сразу с него соскользнула. Ну, короче, его течением сразу и унесло.

– Подробнее можешь обрисовать, какой он из себя был-то, этот монстр? – я заинтересованно подступил к товарищу.

– Да я же и не видел толком. Говорю же, на проекции будто тряпка какая-то была. А потом как пасть откроет… А я его клешней. А он как раздуется…

Белое покрывало зимы опустилось на землю как-то неожиданно. Еще вечером моросил противный дождик, а уже утром вместо зарядки курсанты очищали от снега территорию части.

Снег сыпал несколько дней, и вот, когда прекратился, наконец-то впервые более чем за два месяца выглянуло солнце, озарив мир ослепительно-ярким сиянием, отражающимся в каждом хрусталике снежного покрова и заставляющим слезиться глаза. Только, в отличие от летнего, зимнее светило вместо нестерпимой жары посылало со своим светом на землю довольно чувствительный мороз.

К счастью, выдвинутое Уиллисом предположение, что теперь нас будут учить, как потеть голышом на морозе, не оправдалось – нам выдали термокомбинезоны из особо прочной ткани, что в свою очередь избавило курсантов от вечной штопки вконец изношенного летнего обмундирования.

Для многих курсантов как снег, так и морозы оказались в новинку, и, несмотря на инструктажи капралов и сержантов, в первые дни случилась прямо-таки эпидемия обморожения носов и ушей, что в свою очередь вызвало недовольное бурчание привыкшего к безделью персонала полковой санчасти. Не знаю, случайность ли это или особенности каждого отдельного организма, только обмороженными ходили те же курсанты, которые сильно обгорали летом на солнце. В частности, у стефанов вновь были опухшими уши и шелушились носы и щеки.

С прекращением снегопадов возобновились утренние кроссы. Только теперь Юрай гонял взвод по местам, где толщина снежного покрова достигала не менее полуметра. Правда, назвать бегом то, как мы, пыхтя и высоко задирая ноги, скакали по сугробам, можно было лишь с большой натяжкой.

Когда после пары дней относительно теплой погоды снежный покров оделся в жесткий сантиметровый наст, продвигаться по нему стало еще труднее. Только благодаря прочным комбезам мы не раздирали в кровь ноги. Но ссадин и синяков хватало.

Однажды Логрэй в сердцах высказался, что ползти по такому насту было бы гораздо проще и, скорее всего, быстрее.

– Да? – Юрай прищурил и без того узкие глаза. – А если тебе, курсант, вдруг понадобится быстро встать, чтобы встретить атакующего противника?

– Встану, – пожал плечами курсант, не понимая, в чем подвох.

– Ползи! – отдал команду капрал, и Логрэй, плюхнувшись на живот, шустро пополз, извиваясь всем телом, словно большая ящерица.

– Встать! – вдруг проорал Юрай так, что с ближайших веток осыпался снег, а наблюдающие за представлением курсанты вздрогнули.

Логрэй с перепугу попытался резко вскочить и оттолкнулся руками от наста, который тут же с хрустом проломился. Незадачливый пластун рухнул с высоты своих длинных рук лицом в шершавую, словно наждак, ледяную корку.

– Ё-о-о, – протянул я вместе с другими впечатлительными курсантами, живо представив ощущения пострадавшего товарища.

А он снова и снова пытался подняться, каждый раз непременно проваливаясь и орошая снег каплями крови из разбитого носа.

– Курсант Логрэй, замри! – решил наконец прекратить страдания подчиненного Юрай, и тот затих, лежа ободранной щекой на снегу и загнанно дыша.