Несколько посетителей в зале слишком шумно обменивались словами. Она указала ему на это обстоятельство и, предложив проследовать за ней, развернулась и пошла. Мансур, быстро схватив свой нетбук, встал и пошел следом.
В глубине зала был узкий проход, они миновали его и оказались в помещении, которое было чем-то вроде небольшого банкетного зала. Обстановка здесь была более богата и интимна. Потолок пересекали две массивные поперечные балки; на стенах висели рожки и картины; темный лакированный деревянный стол обрамляли стулья – тоже деревянные, с обитыми мягкими тканями сиденьями и спинками; стены также были обшиты деревянными панелями, выкрашенными темно – коричневым лаком. Две полосы тяжелых бархатных портьер были сдвинут друг к другу так, что между ними пробивалась лишь тоненькая полоса солнечного света, отчего в комнате царил легкий полумрак. Напротив стола, где он уселся, был небольшой камин. Вся эта атмосфера создавала впечатление внутреннего убранства средневекового замка. Для полного сходства не хватало разве что богатой истории, доспехов, оружия на стене и, конечно же, замкового размаха. Но именно отсутствие этих признаков делало помещение более уютным и не слишком мрачным, и посему потаенные мысли, зарождавшиеся в недрах души Мансура, здесь излагались легко и просто.
Именно здесь им был написан тот рассказ, который он позже, вернувшись домой, отправил на конкурс, победа в котором позволила ему съездить на московские литературные курсы.
В один из дней, когда Мансур спустился в кафе, румынки там не оказалось. И больше он ее не видел – умерла она или же просто ушла с работы – он так и не узнал. Но вскоре на ее место пришла другая – не особо радушная немка средних лет, и Мансуру пришлось забыть про ту уютную комнату с камином и картинами на стенах.
__________
Рядом с гостиницей находилась небольшая закусочная, где вскоре, после исчезновения румынки, устроилась на работу официанткой женщина по имени Вероника – немка из бывшего Советского Союза, разменявшая пятый десяток. Узнав, что рядом в пансионе живут чеченцы – вместе с которыми они, российские немцы, разделили лишения сталинских репрессий, – она пришла в гости знакомиться. Мать – одиночка, Мансур и Вероника посидели за столом, попивая чаю и общаясь, более двух часов, а потом, перед тем, как расстаться, Вероника обменялась с ними номерами телефонов – как она выразилась, на всякий, если понадобится ее помощь.
Ни книги, ни уединенные прогулки и размышления, ни те редкие записи на компьютере и одиночное занятие спортом не могли унять тоску души Мансура. Он здесь был столь чужим и непонятным, как чужими и непонятными были все они для него. И его беспрестанно терзала мысль застрять здесь навсегда, а еще хуже – привыкнуть к здешним порядкам и раствориться в этой массе, став одним из них. Здесь ему впервые показалась такая мирная и беззаботная жизнь, прожигаемая в удовлетворении сиюминутных потребностей, столь пустой, скучной и бессмысленной, что глубина его отвращение к этой жизни теперь достигала тех же пределов, каких достигало его восхищение всем этим, когда он впервые оказался в Цирндорфе.
Рядом с гостиницей находилась небольшая закусочная, где вскоре, после исчезновения румынки, устроилась на работу официанткой женщина по имени Вероника – немка из бывшего Советского Союза, разменявшая пятый десяток. Узнав, что рядом в пансионе живут чеченцы – вместе с которыми они, российские немцы, разделили лишения сталинских репрессий, – она пришла в гости знакомиться. Мать – одиночка, Мансур и Вероника посидели за столом, попивая чаю и общаясь, более двух часов, а потом, перед тем, как расстаться, Вероника предложила записать свой номер телефона – на всякий, если вдруг понадобится ее помощь. С тех пор она частенько наведывала их.
И вот одним светлым весенним днем, выйдя из закусочной, чтобы покурить, Вероника заметила Мансура, который, сидя на лавочке неподалеку, читал какую-то книгу. Она пригласила его зайти внутрь кафешки.
В зале было мало людей. В основном народ – как правило, пенсионеры – здесь собирался только по вечерам, чтобы за кружечкой пива и легкой закуской, в шуточной и громкой беседе коротать постылую деревенскую жизнь. Вероника угостила его стаканчиком яблочного сока и, протирая стол тряпкой, поинтересовалась, что это он читает.
– Да так, рассказы Толстого.
– Ну и о чем пишет автор «Войны и мира»?
– О войне в Чечне, – сказал Мансур, слегка улыбнувшись.
– М-да уж, война, конечно, не молодая.
Вероника опустилась на стул напротив, а потом сказала:
– Вот интересно, почему люди, как бы далеко они ни продвигались в своем развитии, не могут обойтись без насилия?
– Чем дальше будет развитие, тем больше будет насилия, – ответил Мансур.
– Почему же? – удивленно спросила она.
– Не знаю. Но можно попробовать пофилософствовать.
– Ну попробуй.
