– Попробуй это, – предложила Сэм и указала на ссылку, которая вела в блог Гианы Экономос. Страница загрузилась, и появилась фотография.
– Это же мама Лукаса! Она была на протесте в защиту Кензи. Я видела ее издалека, но это точно она.
– Экономос – явно греческая фамилия, – замечаю я. И тут же понимаю, что уж она точно не пойдет на поводу у правительства. В последние годы очень многие англизировали свои фамилии, отказавшись от своих корней.
Я перешла на страницу «Обо мне».
Мы переглянулись и прочитали единственную статью. Под заголовком «Смерть демократии».
– Она здорово разозлилась, – заметила Сэм едва слышно.
– Да. И наконец-то мои мысли озвучены: они договорились за нашей спиной. А что про это элитное подразделение для защиты закона и порядка? Она называет их «лордерами».
– Похоже на СС или гестапо. Никому ведь не известно, кто они такие и чем займутся. Мне кажется, учитывая все происходящее, это нечестно.
– Нечестно? Новая система не подразумевает сдержек и противовесов.
– Ава, неужели все правда так плохо? Ведь они обещают создать рабочие места, дать бездомным жилье. А в остальном просто хотят наладить ситуацию. Поэтому и ввели войска и комендантский час, правда же? Хотя меня приводит в ужас мысль о смертной казни. А что, если случится ошибка? Нельзя выпустить человека из тюрьмы, если он уже мертв.
Я и хотела бы ее утешить и успокоить, но не могу.
– Прости, Сэм. Я знаю, что это твой папа. Но все и правда очень плохо. Они устроили все так, что полностью развязали себе руки. А пресса? Случайность, что мама Лукаса потеряла работу, когда написала честную статью? Нет. События освещаются очень однобоко, потому что вся пресса и все новости проходят цензуру. Другого объяснения просто нет.
– Думаешь, Би-би-си им тоже подчиняется? И газеты?
– Наверняка.
– Ты веришь, что мой папа приложил к этому руку? – Она склоняет голову набок. – Может, все делается за его спиной?
– Может, он и не замешан напрямую, но наверняка так или иначе в курсе. Если и нет, то, скорее всего, подозревает. Он же политик и знает, какая буря поднимается, стоит о чем-нибудь объявить. Но все молчат, и это странно.
– Если мы это понимаем, значит, и другие смогут?
– Может быть. Наверное, когда ситуация успокоится, люди очнутся и попытаются что-то изменить. Но вряд ли многие.
– Сейчас они просто боятся. Дело ведь в этом, да?
– Думаю, да. Они видели в новостях, как люди гибнут, а может, их знакомые тоже погибли или пострадали и уже не смогут вернуться к прежней жизни, к тому же на улицах власть захватила неуправляемая толпа. Они просто хотят, чтобы все закончилось. И я тоже напугана, но скорее от того, что творит правительство.
Мы стали искать другие новости, блоги, комментарии на веб-сайтах. В дверь постучали. Мы переглянулись. Уже за полночь.
Сэм в панике соскакивает, чтобы посмотреть, кто пришел.
Пенни.
– Что-то случилось? – спрашивает Сэм.
– Вовсе нет. Но твоя мама попросила убедиться, что вы не засидитесь допоздна, Саманта, она говорит, что завтра тебя ждет тяжелый день. И еще она напоминает, что у тебя болела голова, и просит передать таблетки. – Пенни протягивает стакан с водой и маленький поднос с таблетками.
Сэм неуверенно взяла таблетки, запила их и вернула стакан Пенни.
– Прости, Ава, я правда устала.
– Неудивительно, после такого дня. Поговорим завтра?
– Конечно.
Я вышла вслед за Пенни и закрылась в своей комнате. Включила новости, а потом подумала, что надо было попросить планшет.
Я вернулась и постучала.
– Входите, – раздалось из-за двери.
Я заглянула в комнату. Сэм уже переоделась в пижаму и собиралась ложиться в кровать.
– Можно у тебя попросить планшет?
– Конечно, бери. Заряжается на столе.
– Спасибо, – сказала я и забрала его вместе с зарядкой. – Хороших снов.
Я щелкнула выключателем у двери.
– Нет! – воскликнула Сэм. – Пожалуйста, оставь.
Я включила свет.
– Ты спишь со светом?
– Странно, я знаю.
– Спокойной ночи, Сэм.
