Правительственные агенты, которые запихивали Флик в машину, помечены под тегом «лордеры».
По углу съемки нетрудно догадаться, из какого здания и даже из какого класса делались фотографии. Известно и время, так что виновного легко найти по расписанию. Если так, то вскоре его ждут большие неприятности.
Я поискала по тегу и нашла другие фотографии – все сделаны в последние пару дней. Нашлось несколько постов о пропавших журналистах, о чем упоминали девочки, и о других детях, которые подверглись аресту и после исчезли – и это по всей стране. Под каждым таким постом – море «лайков», «репостов» и гневных комментариев.
Мурашки пробежали по всему телу, и я поежилась.
Может, демократия и мертва, но по крайней мере теперь это не замалчивают.
А если люди очнутся и поймут, что творится вокруг?..
То, наверное, смогут все изменить.
Я никак не могу уснуть. Не выпускаю телефон из рук, листаю фотографии в альбоме. И не перестаю думать: тег, который мы вместе придумали, теперь живет своей жизнью, особенно первое слово: борись.
Мы рискуем. Не следует расслабляться, ведь меня могут отследить. Но что, если мои фотографии могут что-то изменить? Могут
Я не могу сидеть сложа руки.
Я просматриваю фотографии и выбираю наиболее изобличительные. Сначала те, что сделаны над Вестминстером во врем якобы беспорядков. Большинство протестующих не старше восемнадцати, а то и младше, и они ведут себя мирно. Им не понравились перемены, и они вышли, чтобы выразить протест. Но их окружили и повалили на землю. А потом распихали по полицейским фургонам и увезли неизвестно куда.
Потом пришел черед снимков из Чекерза. И снова пойманные вели себя мирно, всего лишь нарушили частные владения и испортили пару государственных памятников. На снимках они сдаются с поднятыми руками. К этому я добавила фотографии Би-би-си с казни.
#СловоДжульетте999
#БЕДА
Я все их выложила.
И тут же пришло сообщение. Ромео.
Мы переписываемся всю ночь, и я пытаюсь прогнать мысли о том, как закончила настоящая Джульетта. Порой я клевала носом, но тут же открывала глаза и спешила проверить посты – «лайки», «репосты» – и вновь писала Лукасу. Сотни быстро перешли в тысячи, и количество продолжало расти. Весь мир ставит лайки и делает репосты, но важнее всего, что это делают и здесь.
И наконец к рассвету по телу поползли мурашки.
#БЕДА правда стремительно набирает популярность.
Энтропия. Я чувствую, как она расползается по городу – беспорядок прокладывает себе дорогу.
Рано утром я вышла прогуляться перед школой. Не самое удачное время, особенно когда ночью мало спишь. Новые посты с тегом #БЕДА появлялись без конца, и я не могла оторваться – сначала увиденное поражало, но постепенно внутри зарождалось ликование, когда все больше людей вносило свою лепту.
Проходя пропускные пункты, я размышляла, задумаются ли они, зачем я прохожу такие расстояния и не замышляю ли чего. Но я просто хожу, чувствую и наблюдаю. На шее висит пропуск для тех, кому от шестнадцати до семнадцати – голубой. Вокруг полно таких же – не мне одной не спится. Красных мало, потому что детям до шестнадцати не положено собираться группами больше четырех, но и они здесь, просто стараются держаться порознь.
Подростки снуют вокруг группками, как в беспорядке мечущиеся частицы: здесь соединиться, тут разойтись – постоянно в движении. Даже дышится теперь легче. Воздух наполнен силой. Я это чувствую.
Чувствуют ли это власти? Проверяющие на пропускных пунктах нервничают больше обычного.
Со смесью страха и волнения я жду развития событий. Городу больше не нужно насилие, он уже достаточно натерпелся, но едва ли возможно иное решение.
Кровь бурлит, как во сне прошлой ночью. Я больше не хочу прятаться, не хочу убегать. Это мой город, мое сердце бьется в такт с его энергией. Я больше не чужая, я хочу быть его частью, я и так его часть.
На следующее утро Коулсон садится не рядом с водителем, а сзади. Он никогда не садился сзади, и страх скручивает внутренности. Почему он вдруг сменил место?
Запрещенный телефон покоится глубоко на дне сумки. Я думала, что лучше держать его при себе, учитывая, что его предшественник пропал, но, видимо, ошиблась.
Водитель помогает мне сесть в салон.
– Доброе утро? – говорю я Коулсону с вопросительной интонацией, которая подразумевает вопрос: что вы тут делаете? В ответ он только кивает.
Водитель заводит машину, и мы выезжаем со двора. Загорается сигнальная лампочка – значит, водитель не услышит, что говорят сзади.
Коулсон молчит, но я подавляю желаю нарушать тишину пустой болтовней и просто смотрю в окно.
– Надо поговорить, – наконец произносит Коулсон.
Я медленно оборачиваюсь.
– Да? – говорю, и глаза его загораются весельем.
– Саманта, ты слышала об интернет-кампании «БЕДА»?
Я хмурюсь и качаю головой.
– А должна? Что это?
