– Теперь-то ясно, что вовсе не Шарлиз выкладывала посты, – говорю я. – И как только они поймут, отпустят ее. Правда?
– Надеюсь.
Раздался стук, и, не успела я ответить, дверь открылась. Пришла Чита, одна из младших учениц, которые тайком пользовались моим телефоном. Я уже собиралась извиниться и сказать, что больше телефон давать не смогу (нельзя отдавать его в чужие руки, раз Лукас в любое время может написать Сэм), когда она выпалила:
– Скорее, нужна твоя помощь! Можешь открыть черный вход?
– Зачем? Что случилось?
– Идем. Объясню по дороге, – на ее лице написан такой ужас, что я послушно встаю и почти бегом следую за ней по коридору и лестнице.
– Амели, – задыхаясь, говорит она, – с другими девочками задержались, а уже почти шесть, – в шесть начинается комендантский час. – Через главные ворота слишком долго идти.
Мы добрались до бокового входа, как раз когда часы начали бить шесть. Только работники школы и шестиклассницы знают код, и я торопливо ввожу цифры на клавиатуре.
Нажимаю «Ввод», но ворота не открываются. Неужели код изменился?
Я могла ошибиться.
Ввожу снова.
На этот раз замок щелкает, и с пятым ударом часов во двор вваливаются четыре девочки – только у одной из них удостоверение синее, а лица остальных испуганные и зареванные. Если бы они пошли через главный вход, то пришлось бы ждать, когда ворота откроют, и они не успели бы вовремя. Они задыхаются от быстрого бега и страха.
– Спасибо, Ава, – благодарит Амели и крепко меня обнимает, а я неловко хлопаю ее по спине, и мы вместе идем в пансион.
На крыльце поджидает миссис Морган и, увидев нас, облегченно выдыхает.
– Девочки, прошу, впредь будьте осторожнее, – говорит она. – Не стоит нарываться на неприятности, особенно теперь.
– Почему «особенно»? Что-то случилось?
– Только что объявили. Понижен минимальный возраст для смертной казни с восемнадцати лет до двенадцати.
– Что-нибудь слышно о Шарлиз? – спрашивает Ава, закрывая за мной дверь.
Я качаю головой.
– Ничего. Но ее маму уволили из Би-би-си. Я пыталась попросить помощи у папы, но он меня просто прогнал. В голове не укладывается, как можно было понизить возрастной порог для смертной казни. С каждым днем ситуация все хуже и хуже.
– Неужели они и правда способны на такое? Повесить двенадцатилетнего ребенка.
– Я начинаю думать, что они способны на все. – Я взглянула на часы. Поторопилась – Лукас позвонит только через двенадцать минут. Он завел собственный аккаунт, чтобы менять IP-адреса, и теперь обходится без мобильного. Жаль, что Ава не сказала нам об этом раньше.
Я плюхнулась на кровать.
– Вид у тебя усталый.
– Мало сплю в последнее время.
– Из-за Шарлиз?
– Ага. А еще из-за сестры и отца Лукаса. Они оба в тюрьме, и виновата в этом я.
Ава заняла стул неподалеку.
– Виновато правительство. И те, кто бездействует. А не ты, потому что ты не сидишь сложа руки.
– Спасибо, конечно, но…
– Никаких «но». Вздремни до звонка.
Я растянулась на кровати и закрыла глаза. Ава принялась гладить меня по плечу, по волосам, убаюкивая голосом. Она рассказывает, чем шестой класс занимается на уроках химии, и я засыпаю. Вполне ожидаемо.
Когда наконец зазвонил телефон, я подпрыгнула от неожиданности – нервы уже на пределе.
Ава протянула мне трубку, но я притянула ее ближе, чтобы мы обе могли слышать.
– Привет, – говорю я.
– Привет.
– Ава тоже слышит.
– Привет, – говорит она.
– Спасибо, что пустила пожить, Ава. Ты нас очень выручила. И поблизости как раз нет пропускных пунктов.
– Без проблем, – отвечает Ава. – Что-нибудь известно о Молли и папе?
– Нет. А о Шарлиз? – спрашивает он.
Я вздыхаю.
– Нет. Чем нас порадуешь?
– «БЕДА» набирает огромную популярность – лайки, репосты, комментарии. Но мы тут поговорили и решили: если хотим добиться перемен и чтобы нас воспринимали серьезно, пора заявить о себе по-крупному.
– «Мы»? Кто мы? – спрашиваю я.
– Я и Джуро, парень Молли. Он был на протесте в защиту Кензи.
– Мы знакомы, – говорит Ава.
– В общем, мы решили, что пришло время для решительных действий, – сказал Лукас.
– Решительных, но мирных, надеюсь? – беспокоюсь я.
– Конечно. Вносите предложения, позже обсудим.
– Хорошо. Береги себя, – говорю я.
Мы прощаемся. Я передаю Аве телефон и валюсь на кровать. Заявить о себе по-крупному?
Самая важная часть #БЕДЫ.
Борьба.
– Будь осторожна, Сэм. Я понимаю еще выкладывать анонимные посты в сеть, но мне не нравится, как звучат эти «решительные действия» Лукаса.
– Я не могу отсиживаться за спинами других людей и увиливать от помощи им.
– Я знаю, ты чувствуешь, что должна выступить против отца, и понимаю причину, но не следует выражать свой протест публично – ни к чему хорошему это не приведет. И никак не поможет Шарлиз, где бы она ни была. Или семье Лукаса.
Сэм опускает взгляд, и на щеки ложатся тени от темных ресниц.
