Я кашляю. Отвратительный запах. Что это? Что-то подносят к лицу, должно быть, я отключилась.
Воспоминания возвращаются. И я с трудом сажусь.
Я в багажнике фургона, во всяком случае, мне так кажется. Здесь есть окна, но они прикрыты, так что свет пробивается только по краю. Мы едем, почти мчимся.
Я не понимаю. Что происходит? Мысли путаются.
«Думай, Сэм. Анализируй факты».
Факт 1: меня собирались повесить.
Факт 2: я отключилась.
Факт 3: я еду в фургоне неизвестно куда.
Папа, это наверняка папа. Он, наверное, решил, что не может дать меня повесить, и поэтому спас. Кто еще на это способен.
Лукас, Дайша, Джуро – что с ними? То, о чем я не хочу думать, уже наверняка случилось, и я плачу.
Когда двери открываются, уличный свет ослепляет. Я проголодалась и хочу пить.
– Выходи, – велит голос.
Я неловко выбираюсь из багажника. На улице промозгло, идет дождь. Я во дворе, окруженном высокой оградой с колючей проволокой. Все голое и бесцветное, вокруг серый камень.
Еще одна тюрьма. Я снова в тюрьме.
– Где папа? – спрашиваю я с ноткой паники в голосе.
– Папа? – Кто-то выступает вперед. Я трясу головой, пытаясь прийти в чувство. Это Астрид Коннор – член парламента, которая устроила сделку между Армстронгом и папой, если так, то она виновата в том, что происходит со страной. Что она делает тут?
– Что происходит?
– Твой отец понятия не имеет, что ты тут.
– Скажите ему!
– Тебя повесили у него на глазах сегодня утром. Думаю, он уже опустошает бутылку виски.
– Что? Но я думала…
– Нет. Твой отец не позволил им тебя помиловать, и он тебя не спасал. Я спасла. Но можешь не благодарить.
– Не понимаю. Что происходит?
– Твой отец получит почет и славу от партии лордеров – кстати, мы решили, что нам подходит название, которое вы придумали. Он благородно пожертвовал собственной дочерью ради светлого будущего и показал стране, как мы будем насаждать закон и порядок. Нет сомнений, что он станет преемником Армстронга и следующим премьер-министром. Но однажды, когда придет время, я использую тебя, чтобы свергнуть его.
Подстрою все так, что все подумают, будто он обманул их и спас тебя, повесив невиновного. Но это игра с дальним прицелом. А пока добро пожаловать в тюрьму «Хонистер-Слейт-Майн». Твой новый дом.
Я продрогла насквозь. И никогда уже не согреюсь.
Я сижу на кровати, хожу по комнате, вновь сажусь. Я хочу кричать, биться в ярости, как Ники, поклясться жестоко отомстить всем, кто так поступил с Сэм.
Руки дрожат, ходят ходуном, будто на шарнирах, будто не принадлежат мне. Одна касается медальона на шее.
Последний раз, когда мы с Сэм виделись, она касалась его, она распутала узелок. Она держала его в руках. Теперь его касаюсь я.
Жаль, у меня нет фотографии Сэм, которую я могла бы туда спрятать, которую бы сделала я, когда она была собой, а не надевала свою привычную маску.
Я нажимаю защелку на медальоне, и он открывается.
Что-то выпадает мне в руку.
Мягкое и светлое, как лен, – невероятный цвет. Локон волос Сэм? Наверное, она его туда положила, когда распутывала узелок. И все это время я носила его на шее? Я не знала.
Но, выходит, она знала, чем все закончится. По крайней мере, догадывалась, что мы больше не увидимся. И оставила мне подарок.
Однажды она сказала – теперь кажется, будто эти слова звучали в другой жизни, – что не видит себя ни художником, ни кем-то еще, потому что видит себя только «сейчас». Словно знала, что никогда не повзрослеет и не уйдет дальше того, что уже имеется.
Я наблюдала за ней еще до нашего знакомства. Не могла удержаться. Какая же она была красивая, девочка, которая ни в чем не нуждалась и могла себе позволить все. Мне казалось, что она живет беззаботной идеальной жизнью и всегда так будет жить, и я отчасти даже ненавидела ее за это.
Потом я узнала настоящую Сэм и увидела, что ей живется не легче, чем мне, просто ее жизнь – другая. И я больше не могла прятаться за притворной ненавистью.
Я закрываю глаза и вспоминаю: ее улыбку, тепло ее тела, когда мы обнимались последний раз. Как она сказала, что любит не Лукаса, а меня.
В моей руке медальон мамы, в котором скрыт локон волос девушки, которую я люблю. Так ведь и есть. Я сохраню две потерянные души навсегда у сердца.
Папа знал меня лучше. В тот день я слышала его голос, и он велел мне идти домой, ни во что не вмешиваться. Но ведь этого я и сама хотела. Я не самая храбрая, не та, кто выступит против властей. Не так, как они. Сэм это тоже знала.
Но я найду свой путь, чтобы все изменить.
Я сжимаю медальон и наконец плачу.
Эпилог
Пять лет спустя
шмуц
Я сосредоточенно изучаю свой любимый предмет – неврологию. И испытываю тонкую радость от простоты и вместе с тем сложности нейронов, нейронных путей, устройства мозга. Завтра экзамен. И хоть я пытаюсь не отвлекаться, все же улавливаю на фоне нарастающий шум. Обычный гул колледжа, то затихающий, то разрастающийся, я привыкла не замечать.
Нахмурившись, я прислушиваюсь. И не восторг, и не страх. И то и другое? Что происходит?
