Открыв очередную дверь, застываю. На кровати лежит Мередит. Аккуратно прикрываю дверь, чтобы не разбудить её, но взгляд цепляется за открытую баночку на тумбочке. Перевожу взгляд на грудь девушки.
Не шевелится.
Подбегаю к ней и лихорадочно пытаюсь нащупать пульс сбоку шеи: слабый, но ещё есть. Хватаю сестру и тащу в ванную, ругаясь, что она такая тяжёлая. Наклонив её голову над унитазом, пихаю в рот два пальца и нажимаю на корень языка. Реакции нет. Повторяю снова, засунув пальцы чуть дальше, и Мередит рвёт. Держу её голову, чтобы она не захлебнулась, а заодно и волосы. Очухается – спасибо скажет.
После окончания рвотных позывов едва не силой заставляю её выпить два стаканы чистой воды и повторяем процедуру по очищению желудка. Мередит уже в сознании, хоть и выглядит сонной.
– Сколько ты выпила?
– Не знаю… оставь меня.
– И не надейся!
На всякий случай заставляю выпить ещё один стакан воды и снова вызываю у неё рвоту. Сестра не сопротивляется, у неё на это просто нет сил. Потом даю ей прополоскать рот и помогаю добраться до кровати в спальне.
– О чём ты думала?
– Лучше бы я умерла. Теперь она меня убъёт за эту выходку.
– Кто?
– Мама…
– Она не узнает.
Направляюсь в ванную, но баночку с остатками таблеток прихватываю с собой. Подчищаю там следы нашего присутствия, бегло протерев поверхности, и возвращаюсь к Мередит.
– Что произошло? – сажусь на кровать.
– Я просто устала.
– Устала? От чего?
– От всего.
Она выглядит очень слабой. Видимо, какая-то часть успокоительных успела всосаться в кровь.
– Я всегда должна быть во всём первой. Всегда должна быть лучшей. Я больше не могу. Не могу!
По щекам катятся слёзы, а я смотрю на это в изумлении. Никогда бы не подумала, что скрывается за её стервозностью.
– Ты вовсе не должна…
– Должна! От меня всегда ждут именно этого, с самого детства! Я не могу подвести, не могу не оправдать надежд, ведь я будущая альфа! – слова льются из неё потоком, гранича с истерикой. – Всегда и везде первые места, всегда и во всём победы, всегда идеальна!
– Я завалила экзамен, опять сорвалась на Эллу, а потом… я едва не обратилась прямо в школе!
Представляю последствия такого поступка и мне становится дурно. Как я могла верить, что она такая стервозная от природы? Почему не догадалась, что у этого есть причина?
– Мередит, ты не должна быть лучшей, – уверенно заявляю я. – Ты должна быть достойной, а это не одно и то же.
Девушка поднимает на меня красные от слёз глаза.
– По-моему, ты слишком строга к себе.
Она всхлипывает, растирает слёзы по лицу и часто моргает.
– Может, оно и к лучшему, что теперь это твоя роль. Просто я столько готовилась… Боже, мне всю жизнь твердили, что я займу место отца. Сначала я была в бешенстве, узнав, что всё зря…
– И ты займёшь это место! Я не собираюсь становиться альфой. Тем более, я же не чистокровная. Да и вообще, возможно, не оборотень.
– У альф априори сильные гены, так что можешь не сомневаться. И в тебе есть кровь отца, а этого достаточно, чтобы перенять роль. Но, знаешь, теперь я даже рада. Видимо, мне нужно было найти свой предел, чтобы понять, что так будет лучше.
– Да не хочу я! – вздрагиваю. – Не моё это. Меня не воспитывали, как будущего вожака. А что с твоим братом? Разве он не может стать альфой?
– У него же другой отец. Рой сможет стать альфой только через поединок.
Смотрю на Мередит и вижу девочку, на которую с рождения давит груз ответственности. На её плечах бремя, которое она будет нести всю жизнь.
– А что если сдаться? – предлагаю я. – Устроить фиктивный поединок между тобой и Роем, чтобы роль вожака досталась ему?
Сестра с печальным видом несколько секунд молчит, потом тяжело вздыхает и отвечает:
– Роль переходит, только если прошлый альфа мёртв.
Я позвонила Джейн и Карен, попросила встретиться в кафе.
– В общем, у меня действительно предрасположенность к магии, – ставлю картонный стаканчик с кофе на круглый стол и смотрю на подруг. – Мама всё знала, но она категорически против, чтобы я пользовалась своим… даром, назовём это так.
– То есть ты ведьма? – прямо интересуется рыжеволосая девушка.
Пожимаю плечами. Смотрю на Карен, она стала совсем другой: ранее светлый и добрый человечек посерел, утратив все жизненные краски. Мне не хватает её позитивного взгляда на жизнь, веры в лучшее. Она была моим компасом между добром и злом в этом мире. И ещё эта запёкшаяся кровь на губе не даёт мне покоя: Карен сказала, что прикусила её, но разве можно это сделать так сильно?
– А я, похоже, оборотень, – саркастически улыбается Джейн.
– Чего? Это шутка какая-то?
Карен поднимает взгляд от стола.
– Меня мучила эта догадка с тех пор, как ты показала видео и сказала, что Джон твой отец.
– Кто твой отец?!
Чувствую себя изгоем. Боюсь даже представить, что Карен живёт с похожим чувством всю жизнь.
