Это было небольшое заведение, и в нем было только четыре комнаты для гостей. Вооруженной охране после ужина предстояло разместиться на сеновале над конюшней. Жена хозяина постоялого двора была умелой кухаркой, и еда, поданная им, была вкусной. На столе был большой кусок деревенской ветчины, несколько сочных жареных каплунов с золотистой корочкой, блюдо с большим лососем, уложенным на листья кресс-салата, пирог с зайчатиной и блюдо с замечательно пахнущими кусками баранины с овощами в соусе из сливок и шерри. Еще были блюда с вареной морковью и тушеным салат-латуком. Было подано много хлеба, глиняные горшочки с деревенским маслом и круг острого твердого сыра. На буфете стояло блюдо с блестящими красными яблоками и желтовато-коричневыми грушами, сладкий крем с заготовленной впрок вишней, яблочный пирог и миска сбитых сливок к нему, эль и сидр в обливных глиняных кувшинах.
Семейство Сен-Мишелей поглощало еду с аппетитом. Они наслаждались обществом друг друга — такова была их семья, а когда с едой было покончено, они все собрались поговорить у камина.
— Я хочу выехать перед рассветом, — сказал Конн детям.
Они заохали, а он засмеялся, поддразнивая их. — Вся эта светская жизнь при дворе изнежила вас.
— Служить королеве день и ночь напролет вряд ли легко, отец, и ты знаешь об этом, — сказала Валентина. — Однако Колин и Пейтон забавлялись с дамами и резвились в театрах и в Беар-Гардене. Удивительно, как они не состарились за этими занятиями.
— При дворе предполагается, что молодые люди должны резвиться, — возразил Пейтон Сен-Мишель.
— Но ты шалил с госпожой Гонорией де Бун, и, если королева поймает тебя, ты быстро лишишься ее благосклонности, несмотря на то что ты сын Конца О'Малли, — хихикнула Мегги.
Пейтон метнул на сестру короткий мрачный взгляд.
— Мне нравится госпожа де Бун, — сказал он.
— Ты единственный при дворе, кому она нравится, потому что она вечно чем-то недовольна, — влезла Мегги. — Все это важничанье и манерность и эти фу-ты ну-ты! Чем это ей так гордиться, хотела бы я знать? Она бедна, как церковная крыса. Если бы ее семье не покровительствовало одно очень важное лицо при дворе, она бы никогда не стала фрейлиной.
— Мегги, ты немилосердна, — сказала Валентина. — Мне нравится Гонория. К ней надо немного привыкнуть. Она очень болезненно переживает бедность своей семьи и никогда не забывает, что семья послала ее ко двору, чтобы она нашла себе мужа. А ему она может предложить только свою красоту, добродетель и славное имя. Женщине трудно быть бедной, если , она живет в мире, который судит о человеке по тому только, что он имеет в кошельке. Надеюсь, Пей, что ты будешь добр к ней и не будешь пытаться соблазнить ее, потому что она хорошая девушка.
Мегги надулась за этот мягкий упрек старшей сестры, тогда как Пейтон с благодарностью посмотрел на Валентину, обрадованный ее поддержкой.
» Как же она похожа на свою мать и по темпераменту, и по доброте «, — думал лорд Блисс о своей старшей дочери.
Вскоре они услышали суматоху, вызванную приездом еще одного гостя, и через минуту на постоялый двор вошел граф Кемп. Он вежливо поклонился лорду Блиссу, его сыновьям и поцеловал руку дамам.
— Разве я не говорил вам, божественная, что увижу вас скорее, чем вы того ожидаете? Я поставил вашего отца в известность о своих благородных намерениях заранее, поэтому вы не можете возражать, чтобы я сопровождал вас домой, в Перрок-Ройял. — Он плутовски ухмыльнулся.
— С какой целью вы преследуете меня, милорд? — потребовала ответа Валентина.
— Вы больше не можете прикрываться трауром, божественная. Лорда Бэрроуза нет в живых уже пятнадцать месяцев. С какой целью я преследую вас? Ну, я приехал добиваться вашего расположения, моя дорогая. Я приехал именно за этим.
— Я не желаю, чтобы вы добивались моего расположения, — сказала она подчеркнуто.
— Тогда я так или иначе должен убедить вас. А как я могу добиться этого, если мы не будем вместе?
— Спокойной ночи, милорд, — сказала Валентина и повернулась, чтобы подняться по лестнице.
— С ней нелегко иметь дело, — заметил Том Эшберн, удрученно покачивая головой.
— Да, — согласился лорд Блисс, — она такая, но, если вы завоюете ее, милорд, она будет стоить затраченных усилий.
— Вы не возражаете против моих намерений, граф?
— Я не возражаю, милорд, но поймите, что последнее решение останется за Валентиной. Я никогда не понуждал своих дочерей силой идти к алтарю и сейчас не сделаю этого.
— Вы великодушны с вашими отпрысками, — заметил граф.
— Как отец семерых, могу сказать, что верю в то, что дети расцветают под твердой, но ласковой рукой. Валентина моя дочь, но не моя собственность, сэр.
За час до рассвета они спустились вниз и узнали, что ночью приехал лорд Бурк. Жена хозяина постоялого двора постелила ему около камина соломенный тюфяк.
Увидев графа Кемпа, лорд Бурк сказал:
— Неужели вы хотели обогнать меня. Том? — Глаза его весело смеялись.
— Конечно, хотел, Патрик. Но теперь понимаю, что недооценил вас.
— Вы, Том, как и всегда, снова позволили собственному эгоизму взять верх над здравым смыслом, — ответил лорд Бурк.
