Я готовился к этому — к тому, что Люси прибегнет к шантажу, чтобы вернуть меня в Ланкастер на Рождество. Несс тоже намекала на такую возможность. С момента их ссоры в тот день, Несс снова избегает разговоров о Люси. Так что ситуация куда хуже, чем обычно.
Но может Несс поймет? Все-таки речь о детях. Не вешая трубку, я замолкаю и подхожу к окну. На улице искрится снег, и солнце сияет из-за серых снежных туч, оставшихся с прошлого вечера. Наши с Несс следы тянутся от подъездной дорожки к полю вдалеке.
Что же мне, черт подери, делать?
***
НЕСС
Вытирая волосы полотенцем, я выхожу из ванной в своей комнате. Рядом с одеждой, которую я выложила на кровать сидит Эван. Я останавливаюсь.
— Эван! — шипя, произношу я.
Что-то не так. Нет ауры озорства, которая появляется всякий раз, когда он видит меня полуголой, он сидит, сцепив руки на коленях, и с опаской смотрит на меня. Он прокрался сюда явно не для того, чтобы заняться сексом.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Это может подождать, пока я оденусь? — Я бросаю полотенце на стул и надеваю халат. Ни соблазнительного взгляда, ни ответа, его глаза четко смотрят в мои.
— Мне нужно уехать, Несс.
Его слова, точно пощечина, бьют по моему лицу.
— Уехать? Куда? — Ответ врывается в мою голову и вылетает изо рта. — К Люси?
— Нет. То есть, да, но нет.
Он всегда так делает. Пытается быть честным в ситуациях, касающихся Люси. Я плюхаюсь на стул прямо на влажное полотенце.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты всерьез, Эван.
— Я должен. Она застряла.
—
Его глаза округляются, когда он слышит неприязнь в моем голосе.
— Знаю, ты не в восторге от этого, но…
Разочарование из-за того, что мы вернулись к событиям двухнедельной давности, ударяет в голову и, прежде чем я успеваю осознать что-либо, перехожу на крик:
— Не в восторге? Ты не можешь просто уехать на Рождество. У нас были планы, провести сегодняшний день вместе с моей семьей. Каким неблагодарным нужно быть, чтобы уехать после всего, что для тебя сделали!
— Несс…
К словам примешиваются слезы, и я сглатываю рыдания. Это важно. Важно. Он знал, как много значит для меня этот день.
— Один день! Я думала, ты подаришь мне один долбанный день! Завтра можешь ехать к ней. Может же она подождать всего день?
— Все не так просто, она застряла и…
Я не слушаю. Не хочу слушать.
— Это я застряла! Застряла в иллюзии, что значу для тебя больше, чем она. Черт подери, это даже хуже измены!
— Ты значишь для меня очень много, — спокойно говорит Эван, вставая и приближаясь ко мне.
Я впиваюсь в него взглядом, заставляя увидеть мои слезы и злость.
— Тогда останься.
Эван не выдерживает моего взгляда. Он отводит глаза и не говорит ни слова пару минут. Сердце бешено бьется, я молюсь о том, чтобы он передумал. Но чем дольше он думает над ответом, тем больше я сомневаюсь в этом.
— Отчего такая важность? — требовательно спрашиваю я. — Она щелкнула пальцами. Или это очередная слезливая история о том, как она в тебе нуждается, и помочь ей кроме тебя некому?
— Несс! Ты неправа.
Я стою и смотрю на него.
— Всегда она. Каждый ебучий раз!
Эван делает шаг назад, меняется в лице, его черты сливаются с чертами непостижимого, закрытого Эвана.
— Не надо так…
Мои мысли устремляются дальше, к точке невозврата. Не думала, что скажу это так скоро после наших последних разборок, но выхода нет. Может, это слишком эгоистично, но я так больше не могу. Это слишком больно.
— Я или она, Эван.
— Что?
— Я так больше не могу. Если ты хочешь уехать в важный для меня — для нас — день, поезжай. Но только не вздумай возвращайся!
— Господи, Несс! Это всего один день. Я вернусь завтра…
Я хватаюсь за волосы, чтобы не наброситься на него.
— Это доказывает только то, что ты совсем меня не понимаешь и не в состоянии оценить, как важен для меня этот день, как важно для меня провести Рождество с тобой. Я не могу объяснить, я чувствую себя так, словно ты отказываешься быть частью моей жизни. Снова.
Эван смотрит на меня, стиснув зубы.
— Я готов для тебя на все.
— Нет, не готов. Это чуть ли ни самый важный для меня день в году!
— Не будь дурой! — Как только эти слова срываются с его губ, его лицо каменеет, и он понимает, что сказал что-то не то.
— Дурой? — фыркаю я. — Да, очевидно, дура я и есть. Дура, которая думает, что однажды ты предпочтешь меня своей долбанной сестре!
— Дело не только в ней… — Эван зарывается пальцами в волосы и вцепляется в них, как делает всякий раз, когда готов закончить разговор. — Ладно, забудь. Я не могу говорить с тобой, пока ты в таком состоянии. И не хочешь меня слушать.
Он подходит к двери спальни.
— Куда ты идешь? — спрашиваю я.
— Собирать вещи.
Моя спина снова ударяется о спинку стула. Он сделал свой выбор. И он не в мою пользу.
— Ладно, забудь. И да, я серьезно. Если ты можешь уехать сегодня после всего, о чем мы говорили, то и не возвращайся нахрен! Никогда!
Он замирает и смотрит на меня. Я так хочу, чтобы он сказал что-нибудь, но он поворачивается и уходит, хлопнув дверью.