— В общем, у пациентки редкое нервное заболевание, которым, скорей всего, она заболела после сильной психологической травмы.
— Господи… Это лечится?
— Не думаю… но с этим можно жить. Если никогда не нервничать.
— Как можно в наше время не нервничать?
— Никак, но если стрессы навсегда не исчезну из ее жизни… то из жизни исчезнет сама девушка.
— Да какова хрена!!! Я не выдержу, если с ней еще что-нибудь случиться!
Доктор, помогите… что мне делать?
— Есть два варианта! Первый… вы должны обеспечить для Эмми спокойную, беззаботную жизнь и обязательно раз в три месяца проходить специальную антистрессовую терапию.
— Так, хорошо, а второй?
— Пересадка сердца…
— Боже мой.
— Но это практически нереальный вариант, так как донора, именно для этой девушки, очень сложно найти. И операция не менее рискованная. К тому же не факт, что сердце приживется или приступы прекратятся.
— Если понадобиться, можете взять мое сердце!
— Нет. Не имеем право.
Опять лежу в больничной палате… и опять подслушиваю разговор за дверью. Прям как в старые ''добрые времена".
Мэт… Вот же глупый дурак! Что за бред ты несешь? Собираешься пожертвовать сердцем ради меня? Сумасшедший… Никогда не соглашусь на твое безумное предложение. Да я сама себя убью, если еще хоть раз нечто подобное, касательно меня и моего сердца, выплюнет твой прекрасный ротик.
Невероятно! Оказывается, я ошибалась на счет Мэта. Оказывается, этот человек готов на все ради меня. Он даже готов вырвать собственное сердце из груди, чтобы пожертвовать малознакомой девушке.
Мда… Ведь мы знакомы всего-то два с половиной месяца.
— Детка, ты не спишь? — внезапно дверь в палате открывается и в комнате появляется «бледнолицый» мужчина в синих джинсах, черной футболке и наброшенном на плечах медицинском халате.
Даже с бледным, измученным от усталости лицом, с темными кругами под глазами, он кажется мне самым идеальным человеком в мире!
— Нет, вот… только что проснулась, — лениво потягиваюсь, соблюдая предельную осторожность, стараясь не выдернуть иглу, торчащую из вены.
Мэт плотно закрывает дверь, проскальзывает внутрь палаты и присаживается на свое законное место (на краешек моей кровати).
— Когда меня выпишут? — пытаюсь выдавить улыбку здорового, беззаботного человека.
Мужчина закатывает глаза, тяжело вздыхает:
— Глупышка! Несколько дней еще придется поваляться.
— Ну я очень хочу домой. Терпеть не могу больницы, — жалобно поскуливаю, будто щеночек, перед хозяином, который наделал уйму пакостей.
Мэт бережно кладет обе ладони на мое лицо, цвета сочного васаби, и мягко улыбается:
— Потерпи, крошка! Я сильно за тебя переживаю, и поверь, находится тут под пристальными взглядами армии в белых халатах, мне самому не в кайф. Прекрасно знаю, что стены родного дома лечат не хуже больничных… но рисковать твоим состоянием, не имею права! Все-таки, когда ты находишься тут, на душе спокойней.
Внезапно замечаю, что его руки покрыты ссадинами и синяками.
Проглатываю образовавшийся ком в горле, нежно дотрагиваюсь до засохших ран, будто мои прикосновения способны излечить и вновь сделать его кожу мягкой, как пёрышко у павлина. Но это не так.
Сердце делает три мощных удара о ребра, а затем судорожно сжимается. Из-за меня он мог стать убийцей. Из-за меня его идеальная богатая жизнь могла разрушиться.
Обхватываю крепкие мужские запястья, стараясь не задеть недавно затянувшиеся раны на костяшках. Плотнее прижимаю к своему лицу тёплые ладони, и направляю взгляд в воспаленные от недосыпа глаза мужчины:
— Но мне тут плохо. Каждую ночь сняться кошмары. Ненавижу больницы. Здесь жутко воняет лекарствами и слишком мрачно. Мечтаю скорее оказаться наедине с тобой… в одной постели, под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу телами.
— Господи… малышка! Ты серьезно? Даже после того, что пережила, после жуткой боли, которую я тебе причин, правда хочешь спать со мной в одной кровати? — озадаченно прищуривается, не понимая смысл услышанных слов.
— Умираю от неистового желания! — неожиданно вскрикиваю, сдерживая слезы радости.
Ведь теперь я счастлива. Счастлива, что наконец могу признаться в своих чувствах, не боясь быть отвергнутой, не боясь быть использованной.
Потому, что теперь все иначе.
Мэт любит меня. Мэт изменился.
— Ушам не верю… Боже! Дорогая моя, прости за все! Я самый настоящий придурок! — немного отстраняется, и смотрит четко в глаза, с таким видом, как преступник смотрит на главного судью, в зале суда, когда признается в преступлении.
— Хватит извиняться! Просто заткнись… И поцелуй меня!
В ответ улыбается…
Закрывает глаза. Медленно наклоняется, нежно-нежно, с особой чувственностью касается губами перебинтованной головы…
И вся боль мгновенно исчезает.
Спасибо огромное за внимание ☺
Обещаю, что в этой части будет много романтики ☺
Большая просьба! Не отправляйте никому этот файл, дабы исключить незаконное распространение произведения в сети.
Спасибо за понимание. Отличного вам настроения!
