Обретая надежду (ЛП) полностью

— А как насчет церкви? Тебе можно…

— Встречаться? — Он улыбается. — Я пастор, а не священник.

Я покрываюсь холодным потом и яростно натягиваю футболку, чтобы прикрыть кожу.

— А Эллиот?

Он засовывает руку мне под футболку сзади и проводит успокаивающими кругами по моей коже.

— Она любит тебя. Все будет хорошо.

— Это кажется действительно серьезным шагом. Ты уверен?

Он выпрямляется.

— Думаешь, я бы заговорил об этом, если бы не был уверен на сто процентов?

Меня тошнит, но я не знаю почему. Это то, чего я хочу. Не так ли? Пытаюсь ободряюще улыбнуться ему.

— Нет.

— Давай подумаем об этом пару дней, хорошо? Сегодня нам не нужно делать никаких громких публичных заявлений. Я просто хочу, чтобы ты знала, что именно к этому я стремлюсь.

«А твое сердце? Как насчет твоего сердца, Бен?»

— Мне лучше идти.

— Подожди, еще кое-что, прежде чем ты уйдешь. — Он хлопает меня по бедру, чтобы я встала, и хватает свою гитару. — Я проснулся с песней в голове, если ты можешь в это поверить.

— Какой песней?

— Я еще не знаю. — Он бренчит на своей гитаре. — У неё пока нет названия.

— Подожди. — Я моргаю, не веря своим глазам. — Песня, которую ты здесь наигрывал, написал ты?

— Я еще ничего не написал, но это собственное сочинение, да. — Он снова наигрывает меланхоличную мелодию. Вблизи я слышу, что она еще более сложная, чем я сначала подумала. И все же Бен играет ее так легко.

— У меня есть стихи, но…

— Спой.

Его щеки розовеют, он опускает подбородок и качает головой.

— Не думаю, что готов к этому. — Он продолжает играть.

— Бен. — Я присаживаюсь на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза. — Не могу поверить, что ты сам это написал.

Мелодия немного набирает обороты, но в целом звучание мрачное и немного сексуальное. Или, может быть, это наблюдение за тем, как сгибаются его предплечья, как его пальцы перебирают струны, когда воспоминания о его руках на мне наводняют мой разум.

В середине песни он двигает гитару, обхватывает меня за шею и сводит наши губы вместе.

— Как я могу играть, когда ты так на меня смотришь?

— Как?

— Как будто отсчитываешь секунды до того, как сможешь прикоснуться ко мне.

— Ты так хорошо меня понял.

Он рычит и снова целует меня, сильно и быстро.

— Хочешь кофе?

Солнце уже поднялось над горизонтом.

— Нет, мне действительно нужно идти, а тебе нужно собрать Эллиот в школу, а себя на работу.

— Кто теперь командует? — Он встает и помогает мне подняться на ноги.

Мы возвращаемся в его спальню, где простыни в беспорядке. Я улыбаюсь, думая о том, как он обнимал меня всю ночь. Хватаю свою одежду и тянусь к подолу одолженной футболки только для того, чтобы он схватил меня за руки и остановил.

— Оставь её себе, — говорит он.

— Ты хочешь, чтобы я оставила твою футболку?

— Да. — Он отпускает меня и отступает назад, его взгляд скользит по мне от шеи до лодыжек. — Мне нравится знать, что ты заберешь частичку меня домой. Знаю, это звучит примитивно, но поскольку мы не можем заниматься сексом, и я не получаю удовлетворения от осознания того, что ты уходишь от меня с частью меня, с болезненностью в определенных частях от меня, мне нравится знать, что таким образом ты носишь частичку меня.

Я сжимаю ноги вместе и прерывисто втягиваю воздух.

— Продолжай так говорить, и я повалю тебя на кровать и сделаю с тобой все, что захочу.

Он стонет и, не сводя с меня глаз, поправляет свой член в джинсах.

— Как долго мне придется жить, не видя тебя?

— Я сегодня не работаю, но…

— Могу я пригласить тебя на ланч?

— Я никогда не была на свидании за ланчем.

— Это означает «да»?

— Да.

С охапкой вчерашней одежды я совершаю позорную прогулку от дома пастора Бена, но не чувствую ни капли стыда, только волнение оттого, что скоро снова вижу его.

ГЛАВА 23

БЕН

Я остался один на кладбище души,

Без надежды на будущее, но она нашла меня.

Я толкался, боролся, брыкался и кричал.

Так и не найдя освобождения.

А она рвалась сквозь тьму и искала, пока не нашла меня.

Ее тело залечивает мои болезненные раны.

Ее губы сокрушают надгробие моей души.

Изящные руки извлекают удовольствие из моей плоти.

Ее огонь разгорается в моей груди.

Моя любовь к ней всегда будет на первом месте.

Мне следовало бы заняться благотворительными пожертвованиями церкви, но я не могу перестать думать о песне, которая пришла мне в голову сегодня утром. С Эшли в руках я проснулся, практически напевая припев, и в ту секунду, когда сыграл его на своей гитаре, слова полились из какого-то неиспользованного источника в моем сознании.

Я смотрю на текст песни, понимая, что слова отражают то чувство, с которым я боролся последние несколько дней.

Моя любовь к ней.

К Эшли.

Черт. Я так сильно влюбился в нее, что возврата нет.