Я вновь взглянул на ребят и, не давая себе возможности передумать, направился в их сторону.
Один из парней явно заметил меня и вышел вперед, оставив братьев за спиной. На лице его застыло мрачное выражение, он готовился взяться за дело. При виде него я лишь ухмыльнулся. Этот засранец понятия не имел, кто я такой и с кем ему придется иметь дело, если все пойдет наперекосяк.
– Какого хрена тебе надо? – спросил низкорослый парень, когда я оказался вместе с ними в тени здания.
В ответ на вызывающее поведение маленького латиноамериканца я лишь холодно улыбнулся и полез в карман. Ребята тут же отшатнулись и дружно потянулись, намереваясь выхватить заткнутые за пояс джинсов пистолеты. Не моргнув и глазом я протянул им пачку банкнот.
– Дурь, – ледяным тоном проговорил я.
Вожак расслабился и жестом подозвал своих ребят.
Он вытащил пару упаковок и вложил их мне в ладонь. Сжав в руке знакомые пластиковые пакетики, я, как ни странно, начал успокаиваться.
Я уже отвернулся, но меня догнал возглас вожака:
– Ты в банде? У тебя достаточно отметин, которые говорят об этом.
Я замер, а потом оглянулся, заметив, как парни, готовые защитить своего лидера, встали к нему поближе, ощутил дух товарищества. Мне этого не хватало. Ведь банда стала для меня семьей. В ней была моя жизнь.
– Уже нет, – резко ответил я, чувствуя, что длинный шрам на затылке зажгло так же, как в тот день, когда я его получил.
Запихнув пакетики с дурью в карман джинсов, я быстрым шагом добрался до машины, откупорил бутылку виски «Джим Бим» и поехал обратно в студию.
Добравшись, я пинком распахнул старую деревянную дверь и протиснулся внутрь, прижимая выпивку к груди. В бутылке виски осталась уже половина. Янтарная жидкость согревала грудь, вызывая чертовски приятное ощущение опьянения. В темной, холодной студии стояла полная тишина.
И она казалась мне невыносимой.
Я пробрался по коридору, спотыкаясь о старые ящики и куски ненужного мрамора, и, в конце концов, оказался у входа в студию. И тут же ударился ногой о большую коробку, стоявшую рядом с дверным проемом.
Я нахмурился, недоумевая, что бы это могло быть, и, пошатываясь, подошел к рабочему столу рядом с неоконченной скульптурой. Я поставил выпивку на деревянную столешницу и вытащил пакетик с дурью, второй решив оставить на потом. Я бросил его рядом со стеклянными бутылками, и он отлично вписался в общую картину.
Включив лампу на столе, я вернулся в коридор, поднял странную коробку и принес ее в студию. Я бросил ее рядом со скульптурой и, подхватив виски, опустился на пол. Сделав четыре больших глотка, я поставил бутылку рядом с собой и открыл коробку.
Когда я разглядел ее содержимое, то ощутил, как перехватило дыхание. Названия и информационные таблички для выставки.
Я закрыл глаза, втянул воздух через нос и, опираясь на руки, поднялся с пола.
Здесь внутри было чертовски тихо.
Я сунул руку в задний карман джинсов и вытащил телефон, чтобы включить музыку. Но заметил множество пропущенных звонков и сообщений от Остина…
Остин: Где ты, Акс? Ты все еще на стадионе?
Остин: Я искал тебя повсюду. Где ты? Хочу позвать тебя на ужин.
Остин: Возвращайся домой. Я волнуюсь. Почему ты уехал, не сказав мне? Что-то случилось?
Я ощутил, как меня накрыло чувство вины. Но я тут же забыл о нем, стоило только представить, как этот белокурый кретин из «Редскинс» целовал Элиану в губы, а она, прижав руку к его груди, смотрела на парня огромными карими глазами и ослепительно улыбалась. А после…
«Лишь ты единственный заставил сильней забиться мое сердце. А ты оказался… им! Именно ты!»
Вспомнив ее слова, я ощутил, будто меня ударили кулаком в живот. Она попала прямо в точку. Я подключил динамики, и студию наполнили тяжелые басы «Linkin Park».
Я взглянул на стоящую на полу коробку и направился к ней, прихватив по пути бутылку «Патрона». Плюхнувшись задницей на покрытый плиткой пол, я ощутил, что комната начала вращаться. Сорвав крышку с бутылки, я сделал большой глоток, словно бы это была вода, а не чертовски хорошая текила.
Поставив текилу рядом с виски, я полез в коробку и вытащил табличку с надписью «Обескровливание». Увидев черным по белому написанное название одной из своих скульптур, я непроизвольно напрягся.
И ощутил реальность происходящего.
Положив табличку с названием рядом с собой, я взял доску побольше. Надпись была сделана тем же непримечательным шрифтом, черными буквами на белом фоне. Но текста здесь оказалось намного больше, и я начал читать…
