–
Остин, Лекси и Леви помахали нам на прощание, и Элли тут же оказалась рядом. Она поцеловала меня в шею, пытаясь отвлечь, чтобы выхватить ключи из моей руки.
Я вопросительно поднял бровь. В ответ она помахала ключами от машины.
– Я хочу тебе кое-что показать, – взволнованно проговорила она.
– Хорошо, – согласился я, и на лице ее появилась широкая дразнящая улыбка.
Элли подвела меня к машине и запрыгнула на водительское сиденье. Как только я собрался занять пассажирское кресло, то заметил припаркованный в отдалении автомобиль. Я нахмурился. Последние пару дней я то и дело видел эту черную машину в городе.
– Аксель? – позвала Элли из машины.
Я заметил, как она в нетерпении махнула мне рукой. Вновь взглянув на припаркованную машину, я ощутил, как спало напряжение. Автомобиль, выехав на дорогу, помчался прочь от ресторана.
Я облегченно вздохнул и покачал головой. Я становился параноиком.
Когда я проскользнул в машину, Элли спросила:
– Все в порядке?
Взяв руку девушки, я поднес ее к губам и поцеловал гладкую кожу.
– Все отлично.
Через несколько минут мы подъехали к галерее. Когда Элли поставила машину на стоянку, сердце бешено заколотилось в груди.
Через пару дней состоится выставка, и я знал, что Элли закончила оформление. По непонятной причине в последнее время я слишком боялся сюда приходить, страшился увидеть, что все сделано, и экспозиция полностью готова.
Возможно, просто таким образом все перемены в жизни становились более реальными. Словно бы я, наконец, оставлял прошлое позади. Я пока еще боялся поверить, что моя теперешняя жизнь была настоящей; как будто, стоит мне немного успокоиться, и в ту же минуту все это у меня отнимут. Я создавал скульптуры, рядом находилась Элли, и теперь, после сегодняшнего вечера, братья вновь вернулись в мою жизнь.
Я бы не вынес, если бы снова все это потерял.
–
Глубоко вздохнув, я вылез из машины и пошел за ней к служебному входу.
Когда мы вошли, охранник, обычно находившийся на дежурстве, помахал Элли и, как всегда, опасаясь меня, склонил голову. Девушка обернулась и шутливо закатила глаза. Я лишь усмехнулся. Я чертовски обожал эту женщину.
Когда мы подошли к черным шторам, я вздрогнул, заметив огромную вывеску, висящую над входом. «Эльпидио». Когда я увидел свой псевдоним, написанный простым черным шрифтом, внутри все перевернулось от незнакомого чувства. Затем я понял, что это было волнение. Я чертовски волновался из-за выставки.
Ощутив характерный для Элли аромат жасмина, я опустил взгляд и увидел, что она улыбалась мне. Но на прекрасном лице также читалось беспокойство. Она тревожилась, что мне не понравится то, что лежало по ту сторону штор. Но это было невозможно. Она знала меня лучше, чем я сам. Без сомнения, все получилось идеально.
– Ты готов? – спросила она.
– Готов, – ответил я, и Элли раздвинула шторы, открывая галерею, полностью изменившуюся с тех пор, как я видел ее в последний раз.
Я начал двигаться вперед, жадно осматривая пространство. Казалось… невероятным… нереальным… чертовски безумным, что все это создавалось для меня.
Скульптуры, расставленные на разных уровнях, смотрелись просто идеально. Они располагались так, чтобы посетители могли видеть каждую их часть спереди и сзади.
– Ну что? – с тревогой спросила Элли.
Сжав ладонь девушки, я поднес ее к губам и поцеловал теплую кожу.
– Черт возьми, Элли, – лишь смог выговорить я.
Ее ответная улыбка чуть не сбила меня с ног.
– Могу я тебя проводить? Взять с собой в путешествие?
Я нахмурился, не понимая, что она имела в виду под «путешествием». Элли, отчетливо прочитав это на моем лице, повела меня вперед.
– Я оформила проход по галерее определенным образом, по темам. Когда ты рассказал мне о значении каждой скульптуры и что послужило вдохновением, я расположила их в некоем порядке. Первой я поставила эту работу, потому что мне она показалась началом.
Элли привела меня к статуе, которая изображала нас, мальчиков Карилло, в детстве. Мы с Остином лежали, он указывал на небо, я держал на руках ребенка, Леви. Под нами был огонь и искаженные от боли лица… Они принадлежали маме, кричавшей в трейлере из-за отца, пока я пытался уберечь братьев от его кулаков.
Элли потянула меня за руку и затем подвела к мраморной стидде, углы которой крепко сжимали сердце, ее острые грани кровоточили.
– А дальше что-то пошло не так, и эта звезда пронзила невинное сердце.
Я ничего не сказал, просто не смог. И мы направились к трем братьям, опустив головы, стоявшим в круге. Старший брат схватил за шеи младших и тащил за собой.
– А затем наступила гибель прежних мальчиков, старший заставил их сбиться с пути.
Услышав слова Элли, я ощутил, как сердце пронзил стыд. Но она всего лишь повторяла мои собственные слова.
Затем мы подошли к моей новой скульптуре, плачущему пулями мальчику. Элли встала рядом со мной и проговорила:
– Нам нужно для нее название, Аксель. Есть какие-нибудь мысли?
