После той ночи я знала, что мы больше не могли оставаться просто друзьями. Все изменилось. Но что происходит между нами сейчас?
– Я уже не знаю. Можем ли мы ими быть?
Он тяжело вздохнул.
– Ты не ответила. Ты доверяешь ему?
– Да. Я хочу доверять ему.
Он кивнул. Правда это далось ему не просто.
– А мы? Мы можем остаться друзьями, Эйдан? После потерянных лет в нашей жизни. В дружбе.
– Разве это так важно? – спросил он. – Мы скоро вновь исчезнем из жизни друг друга, Милли.
Я сдвинула брови к переносице.
– Я не хочу, чтобы ты вновь исчез, – призналась я.
Он резко съехал на обочину и остановился, я чуть двинулась вперед от неожиданности. За окном начал идти снег, а мы оказались под мостом с краю дороги. Дворники не переставали работать, заглушая тишину, что воцарилась в машине. За окнами снег лишь усиливался, пока мы сидели в уже теплой машине.
– Я не смогу дружить с тобой, Милли. Я ведь тебе признался в этом. Ты просишь меня об этом? – он говорил, и не отводил своих глаз от меня. Я не помню, чтобы он мне этого говорил.
Оцепенев, я тихо выдохнула и посмотрела на дворники, что отпугивали снег.
– Ты исчез так резко. Мне было плохо, знаешь. Я ужасно скучала, – пыталась говорить спокойно, но мой голос дрожал, выдавая переживания. Вместо того, чтобы, что-то говорить, он молча наблюдал за мной, я чувствовала.
– Я знаю. Я тоже.
– Почему ты тогда не вернулся? Мы могли бы поговорить.
– Но ты не пришла, Милли! О чем говорить, ты ведь не захотела.
– Что? О чем ты вообще? Я топтала твой порог в надежде извиниться, но твоя мама сказала, что ты уехал с дядей в Бостон. И я зареклась больше никогда не звонить тебе, ни писать.
– Мне было так легче, пережить то, что произошло. Я думал, что и тебе будет так лучше. Ты дала мне это понять.
– Я была зла, мне было плохо! Я только потеряла свою сестру, Эйдан! Как ты мог решать за меня, думать, как мне будет лучше. Я ждала тебя, идиот. Но ты оставил всех нас, просто умотал в гребанный Бостон, – я перешла на высокий тон. Обида выливалась в этих словах. – Знаю, что сильно обидела тебя, поступила очень ужасно! Но я сказала все это в гневе, – мои глаза потухли, когда он наблюдал за каждым моим словом. – Каждый гребаный день все в моем доме сходили с ума, мама с ночными истериками, папа, что вечно пропадал из дома, пытаясь вытащить всех нас, ему нужна была передышка, и я оставалась со всем этим один на один, – я прижимаю ладони к мокрым щекам. – Я просто спряталась, – сказала я, понизив тон.
Руки потянулись ко мне, и он двинулся вперед. Коснувшись, парень притянул мое тело к своей груди. Из моих глаз текли слезы, а он поглаживал мою голову, волосы, спину. И сейчас мне стало гораздо лучше. Именно по этим объятиям, я скучала тысячу лет. По его движениям рукой, как он всегда меня успокаивал, гладя пальцами, перебирая мои волосы.
– Ты всегда была со мной, Милли Смит. Всегда, – рука все еще гладит, и я чувствую его губы, целующие мой затылок. Пожалуйста пусть этот момент никогда не заканчивается. Я заплачу любые деньги, пусть это продолжится.
– Просто останься. Я лишь хочу вернуть своего друга, – моя рука легла на его грудь, а вторая гладила его шею. – Возможно я много прошу.
Парень чуть отстранился от меня, глядя в мои глаза. Ладонь легла на мою щеку, и я накрыла её своей. Слегка поглаживая его длинные пальцы. Его взгляд скользил по моему лицу, засматриваясь в глаза, но затем опустился к губам. На секунду.
– Я не смогу больше дружить с тобой, Милли. Мы выросли. И ты знаешь, что я больше не буду есть с тобой мороженное на заднем дворе, смотря, как этот блондин ошивается вокруг тебя. Я не стану верным псом, которому можно выплакаться в жилетку, а после уехать к нему.
Неужели, он все еще испытывал какие-то чувства ко мне? Можно ли это расценивать, как признание? Мое тело разгорячилось. Тепло между нами. И дыхание, которое ощущалось на губах, одурманивали мою голову.
Он прав. Теперь я понимаю это. Мы не сможем быть друзьями. Особенно теми, что прежде.
– Я переживаю за тебя, – мой лоб прижался к его, и мы не отлипали друг от друга. Он вероятно чувствует, как бьется мое сердце. А я слышу, как томно и глубоко он дышит. – Мне страшно, что ты опять уедешь. Твое ранение, служба. Я не хочу тебя терять, нашу связь, – мы едва коснулись носами. – У тебя есть девушка и я не прошу ничего большего. Мне лишь хочется, чтобы ты не отдалялся. Пусть наша связь останется, как когда-то прежде.
– Так уже не получится, ты ведь знаешь это.
Я должна остановиться, отстраниться от него, но от одной мысли мне становится больно. Я не хочу его отпускать. Этот момент.
У него есть девушка, она сейчас ждет его.
Я все же отстраняюсь, смотря ему в глаза. Моя ладонь лежит в его. За окном снег лишь усиливается, затрудняя осмотр дороги. Дворники бегают туда-сюда. Но теперь помимо них, мы слышим наше учащенное дыхание. Тоби покорно лежит, на заднем сидении, кажется он уже и вовсе задремал.
А мы просто смотрим друг другу в глаза. Они говорят все за нас. Общаются между собой, безмолвно.
