Оглядываюсь. Враги почти повержены. Лишь несколько разрозненных групп еще оказывают сопротивление. Но это ненадолго. Противник разбит. Я оценил на глазок потери. Из наших полегло около трети роты. Отмечаю, что еще один стрелок-кадавр выведен из строя. Монстрам вообще сильно досталось в бою, но если не они, боюсь, так легко бы мы не отделались. Меня и так шатает от усталости. На учениях никогда так не выкладывался. Собираю инженеров. Так, двоих нет. Погибли.
— Стрелкам начать атаку по лучникам, — приказываю я выдохшимся бойцам, — и поставьте уцелевшим универсалам арбалеты.
— Есть!
Доспехи у степняков были не в пример комплектам наемников. Лишь отдельные элементы лат из тонкого дрянного металла. Ферритовые шарики косили их ряды, как крестьянин сочную траву для буренки. Кирасиры отрезали все пути к отступлению. Началась суматоха и паника в их рядах. Ржали испуганно лошади.
— Проверить ущерб у кадавров и доложить!
— Третий контактник поврежден.
— Первый, четвертый и пятый универсалы сломаны.
— Второй стрелок выведен из строя.
Добавим к списку моего Мгеша. Шесть монстров за один бой. Милоски дрались до последнего как безумные.
Пока я прояснял ситуацию, магнобои сделали свое дело. Зажатые с трех сторон лучники у котлована попытались толпой прорваться через наши ряды, в надежде, что хоть кому то удастся вырваться, но у них не получалось. Мы продолжали их теснить, сужая пространство. Люди стали падать в яму. Рухнувшие вниз поднимались и бежали от нас, спасая жизни, но острые стрелы наших стрелков и снаряды кадавров догоняли их и пронзали мягкую человеческую плоть. Тела ордынцев падали на трупы рабов, еще одним верхним слоем.
Шаманы окружили себя полупрозрачным куполом и решились на последнюю атаку. К краю магического щита подошли трое колдунов в рясе и из их рук вылетел клубок ледяных белых нитей. Двигаясь к нам, он стремительно расширялся. Еще немного и его хватит, что бы поглотить всю площадь с нашими отрядами. Паутинки-колючки касались травы, редких мелких кустарников, и те тут же замерзали, покрываясь хрупкой корочкой.
— Едрить вас за ногу! Паскуды!
Армейские чародеи не замедлили ответить. Над нами появился смерч, он протянулся хвостом к вражескому заклинанию и плетение Стихии Льда засосало. До нас дошел только холодный поток воздуха. Словно кто-то резко опрокинул на голову ведро ледяной воды. Некоторые солдаты стали стучать зубами. Одеты-то все почти по-летнему, да и железные доспехи тепла не добавляют. Дело рук и дара колдунов выполнило свое предназначение и с хлопком самоуничтожилось. На наши головы, красиво кружась, медленно падали снежные крупинки. Я передернулся. Как они противно тают, попадая за шиворот!
— Атака на магов, — указываю я, — попробуем пробить щит.
Контактники подошли к полупрозрачной стене и стали лупить по ней клинками и отбойниками. Выпускаемые стрелками снаряды со звоном отскакивали от преграды, оставляя расходящиеся мерцающие круги. Мне были видны перекореженные в напряжении лица шаманов с той стороны. Еще немного их силы закончатся и щит рухнет.
В противоборстве были заняты не все колдуны. Двое под центром купола в трансе скакали с бубнами возле края большой пентаграммы выкопанной в земле. В бороздах кипела красная жидкость — кровь. Поднимался густой пар.
— Ублюдки! Что делают!? — заорал Гоблин, так что все повернули головы в его сторону, — это ритуал воплощения в камне призываемого существа!
— Чего? — переспросили соседи.
Да что тут не понятного, — разорялся он, — они изначально хотели провести обряд благословения богом. Прирезали кучу рабов, что бы умилостивить высшее существо. Но тут появились мы и помешали. И шаманы с ходу переделали все под призыв. Жертвенной энергии вокруг полно плюс еще павшие воины добавились. Пусть грубо на чистой силе, но ритуалы можно переделать без подготовки на той же пентаграмме. Сейчас они распахнут широкую дверь в иные миры и если тут сейчас обретет свободу темный бог или архидемон, то, по крайней мере, на нашем континенте жизни не останется. Будет голая пустыня из песка и камней.
Похоже, до армейских магов тоже дошло, что происходит. Сразу стало не до экономии маны. В купол ударил мощный столб огня. Это скорее даже была творимая разумом и чарами людей солнечная плазма, сжатая в струю мысленным желанием творящих плетение. Мгновенно стало жарко так, словно меня запихнули в доменную печь. Казалось, плавился сам воздух. Невозможно стало дышать. Весь кислород выгорел. Я, зажимая глаза рукой от света, в числе прочих сбежал подальше от опасности. Слепящие глаза лучи проходили даже сквозь перчатку. Приходилось смотреть в совершенно противоположную сторону. Доспехи стремительно нагреваются.
Считаю удары бешено стучащего сердца. На восьмерке слышится громкий звон лопающегося щита и свет тухнет. Я оборачиваюсь. Шаманы, в прямом смысле этого слова, испарились, вместе с чересчур близко стоящими контактниками. Металлические тела от невыносимого жара оплавились, потекли и изменили очертания.
