— Спасибо, у меня после определенных трагичных событий, связанных с недавним взрывом в институте голова иногда кружится, — поднялся на ноги доктор.
— Так может Вам извозчика подозвать? — участливо спросил служивый.
— Нет, спасибо! Уже прошло! А Вы не подскажете, что это за пятно такое? Мне как врачу кажется, что оно похоже больше на кровь!
— Ваша правда, — с уважением произнес городовой, — третьего дня зарезали тут ночью беднягу. Жил он в этом доме, и загулял в ресторации. Извозчик довез его почти до дома, а тот видать решил проветриться немного променадом. Ну а Штырь — известный местный бандит — его, видимо, хотел, ограбить. Тот стал сопротивляться, вот он его и зарезал, насмерть. Мы его над мертвым и еще теплым телом сразу и скрутили лиходея! Да только вот незадача, выпустить душегуба скоро должны.
— Это как такое возможно? — удивился Смирнов. — Неужели адвокаты, это крапивное семя, его сумели отмазать?
— Истинная Ваша правда! — горячо одобрил его слова полицейский. — Сколько они нам крови портят, словами приличными не передать. Вяжешь варнака чуть ли не с поличным, потом появляется адвокатишка, и все! Он уже на свободе гуляет и над тобою смеется! Руки иногда просто опускаются. Но тут другое дело.
— И какое же? — с интересом спросил доктор.
— Нож мы не нашли, — с досадой ответил городовой, — а без ножа, как докажешь? Человек убитый ничего не скажет уже. А этот душегуб ржет и говорит, что не он его убил вовсе!
— Что же он говорит?
— А то, что видел драку. Кто-то, мол, зарезал потерпевшего и убежал! Вместе с ножом! А он только подбежал помочь упавшему. Каково, а?! Этот разбойник, да чтобы кому-то помог! У нас в участке смеялись все: и арестованные, и служащие! — сокрушался служивый. — А полицмейстер грозится нас наказать, что нож этот проклятый не нашли.
— А если Вы нож найдете, значит его можно будет посадить?
— Можно, — вздохнул полицейский, — только еще нужно будет доказать, что это его, Штыря этого нож.
— Скажите, — снова спросил Смирнов, — а у вас в участке дактилоскопию уже делают?
— Что делают? — не понял его собеседник.
— Отпечатки пальцев снимают? — пояснил доктор. Он знал, так как интересовался всеми новинками, что в России отпечатки пальцев стали использовать в полиции с начала двадцатого века. Изначально, в одна тысяча девятьсот шестом году, дактилоскопия была введена для фиксации видимых отпечатков на гладких поверхностях. А в тысяча девятьсот восьмом году её использование стало обязательным во всех уголовно-полицейских отделениях Российской Империи.
— А-а это… это делают! — отмахнулся городовой. — Что толку-то! Ножа же нету.
— Вы знаете, было мне видение на этом пятне крови… — прямо сказал Смирнов.
— Да-а видать крепко Вас, господин, приложило! — сочувственно произнес полицейский, поглядывая на своего собеседника. — Вот у нас в участке Петрович служит. На японской воевал и его контузило, снарядом с шимозой. Так вот ему постоянно что-то мерещится, особливо если примет пол-литра водочки!
— После пол-литра и без всякой контузии мерещится белки и зайцы по углам будут, — отрезал доктор.
— Не серчайте, господин, — извинился городовой, — я любой помощи сейчас рад. Так что Вы видели?
— Я видел, как кто-то бросил нож во-от в эту щель, — и Смирнов повел его к водосточной трубе. Полицейский осмотрел ее и крякнул: — Как мы эту щель-то проглядели? — потом подумал и сам же добавил: — А потому и проглядели, что ее снаружи-то не видно совсем. Тут нужно этот кусок трубы оторвать, иначе ничего и не увидим.
— Это что вы тут делать собрались? — раздался грозный голос сзади. Они обернулись и увидели сурового дворника с метлой в руках.
— Кузьмич, — обратился он к городовому, — я ведь не посмотрю, что ты тут городовой, я генералу пожалуюсь! Что вы тут удумали? Трубу водосточную отрывать! А кто ее на место ставить будет? Лучше бы убивцев ловили, чем имущество портить!
