— Почему это я должна становиться ее подругой? — Кажется, такое предложение окончательно выбило девушку из равновесия.
— Потому, что вы обе нужны друг другу. Она дочь купца, а ты дочь мятежника. Понимаешь?
Аника отвернулась и раскрыла дверь, замерла.
— Князь, ты сумасшедший, знаешь об этом? Почему… почему я не могу тебя ненавидеть? — Она вышла с балкона и закрыла дверь, зашагав к себе, не заметив спрятавшуюся в нише у балкона фигуру.
На следующий день князь решил заняться делами, но тут пришел герцог Алазорский и все испортил.
— Вольдемар, вы ведете себя просто неприлично.
Князь оторопело уставился на вошедшего в кабинет герцога, позади которого неуверенно переминался Абрахим Винкор, всем видом показывая, как пытался он остановить гостя, но у него ничего не получилось. Князь раздраженно махнул ему, и обрадованный секретарь поспешил исчезнуть — становиться между двумя вельможами ему совершенно не хотелось.
— Герцог?
— Вольдемар, кажется, сегодня должна состояться помолвка.
— Сегодня?! — Непонятно, удивился или ужаснулся князь. — Но я думал…
— Что мы неделю тут сидеть будем? У меня и другие дела есть в столице, а вот помолвку без опекуна проводить действительно невозможно. Или появились какие-то возражения?
— Да нет. — Князь наконец взял себя в руки. — Герцог, вы могли бы меня предупредить вчера, что у вас все происходит так скоро, вместо того, чтобы вот так ошарашивать меня с утра.
— Что делать? Впрочем, я понял, что ты хотел сказать. Извини, все время забываю, что ты чужак. Помолвка — не свадьба и особых торжеств не требует, только свидетелей. Граф Танзани вполне подойдет со стороны Риолы, с твоей же… подошла бы Улияна Тиндон, но это неверно с политической точки зрения. У тебя есть на примете кто-нибудь?
— Как я понимаю, с моей стороны свидетелем должна выступать женщина?
— Верно.
— Хм… у нас наоборот.
— Да? Странно. Так как?
Князь развел руками.
— Извини, но сейчас в замке из женщин все либо неблагородного происхождения, либо еще малы.
— На Аливию намекаешь? — Герцог задумался. — Пойдет.
— Э‐э…
— Подойдет, говорю. Тут возраст не важен и родство — тоже. К тому же от нее требуется только подтвердить твое согласие на помолвку.
— Угу, еще можно взять младенца, — буркнул князь, но герцог услышал.
— Аливия не младенец и уже должна отвечать за свои слова.
— В девять лет? Смешно.
— А чего? — Герцог явно не понимал, что тут князь находит странного. — Девять лет — это уже почти взрослая жизнь. В этом возрасте вассалы приносят сеньору клятву верности и начинают служить оруженосцами. А девочки могут устроиться фрейлинами… Кстати, Ортиния мне говорила, что она…
— Даже не думайте!
— Что?
— Говорю, Аливия не поедет в столицу. У нее только-только изменилась жизнь, а вы уже хотите забрать ее у меня? Вы представляете, как девочка будет чувствовать себя вдали от всех близких? Тем более из-за происхождения ее там не примут.
— Именно это я и сказал ее высочеству. Она сочла мои доводы разумными, но я тем не менее обязан был озвучить пожелание принцессы. Это действительно не лучшая идея, хотя она решила бы много твоих проблем, наглядно показав твое влияние на короля.
— Я не собираюсь решать свои проблемы за счет Аливии. Что там с помолвкой? Какова моя роль?
— Сейчас расскажу. — Герцог подошел к столу, вытащил из-за пояса свиток, расправил. — Вот, я тут кратко написал, что ты должен делать. Изучай, а я пока подготовлю Аливию и Риолу.
И прежде чем князь успел его остановить, Ленор Алазорский вышел. Вольдемар вздохнул и погрузился в чтение. Изложено действительно коротко, да и само действие особых сложностей не вызывало, тем более герцог пообещал все организационные вопросы взять на себя и уже послал в ближайший храм за священником.
Герцог Алазорский появился спустя два часа вместе с Аливией, Риолой и графом Танзани. Аливия выглядела какой-то понурой и слишком серьезной для своего возраста. Риола тоже помалкивала, только иногда бросала на князя задумчивые взгляды. Граф, по жизни молчаливый, и тут не изменил себе. Так и получилось, что один только герцог распинался по поводу важности и значимости предстоящего действия. Наконец ему это надоело.
— Ну и что все молчим?
Князь и Риола переглянулись и неожиданно дружно спросили:
— А что нужно говорить?
— О! — обрадовался герцог. — Взаимопонимание уже есть.
Аливия нахмурилась сильнее. Князь решительно встал, подошел к девочке, поднял на руки и вернулся на место, посадив ее на колени. Аливия прижалась к нему и тихонько всхлипнула.
Герцог возвел глаза к небу.
— Князь! Она все поймет. И я объяснил ей, что никто ничего против нее не замышляет.
— Так и объяснили? — с сарказмом поинтересовался князь. Вообще, после того как его утром огорошил Алазорский своей новостью, он пребывал в раздраженном состоянии, чувствуя, что им пытаются управлять, и не в силах этому противостоять.
Герцог тоже неожиданно рассердился.
— Ну не умею я разговаривать с детьми! Не умею!
— Мне кажется, что все немного взвинчены, — вмешался граф Танзани. — Ленор, ты, как всегда, хочешь все решить за других.
