Для ожидавших наверху пиратов, воин, вероятно, материализовался из ничего, внезапно возникнув над бортом. Блеснули глаза и зубы, а затем Ннанджи метнул нож в ближайшего противника и выхватил меч. Еще один прыгнул вперед, но Ннанджи парировал его удар. Он отскочил к борту, и тут меч Ннанджи настиг его. Он закричал, едва не зацепив мечом Уолли, и с глухим всплеском ударился о воду. Ннанджи рискованно покачнулся, когда Уолли отпустил его лодыжку, снова парировал удар, поставил правую ногу на фальшборт, удержал равновесие, блокировал очередной выпад, освободил левую ногу, опять парировал – и затем спрыгнул на палубу.
К этому моменту схватка была уже явно проиграна пиратами. Ннанджи мог удержать их, пока Уолли, оттолкнув поддерживавших его моряков, выбирался из окна. Затем он тоже оказался на палубе, и враги оказались в западне.
Это был одноцветный кошмар, черное на почти черном, освещенное лишь слабым сиянием Бога Сна из-за серебристых облаков, отражавшемся от воды. Бойня, кровь и смерть, ничего общего с делом чести, провозглашенным герольдами, поставленным в рамки соглашения, что равный сражается с равным… Уолли использовал боевой клич, чтобы дать знать своему компаньону, где он: «Семь! Семь!», словно трубный звук на фоне нарастающего шума. Он услышал смех Ннанджи, затем его голос: «Четыре! Четыре!»
Уолли парировал удар, сделал выпад, и кто-то закричал. Еще одна темная фигура нависла над ним, блестя глазами и клинком, и он ударил и почувствовал, как его меч рассекает плоть и ударяется о кость, услышал еще один вопль. Тело ударилось о палубу. «Семь!» «Четыре!» Он едва мог видеть своих противников, но их положение становилось все хуже. Его необычайная ловкость, его знание палубы, его уверенность в том, что все они – враги, а не друзья, даже его рост и сила – все это делало его непобедимым. Шонсу был лучшим в Мире, а Ннанджи на этой палубе был почти Шестым. Это был не поединок, а лишь хладнокровное убийство. Пираты превосходили воинов числом, но те превосходили их умением.
– Четыре!
– Семь!
Послышался чей-то голос: «Три!», но его заглушил булькающий звук и новый смех Ннанджи. Потом пираты отступили, и на какое-то мгновение наступила пауза – группа вооруженных людей стояла лицом к лицу с двоими, стоявшими над четырьмя или пятью лежащими на палубе телами; один из них кричал высоким голосом, словно мальчик или женщина. Лучше было не видеть этой резни, сражаться лишь на основании звуков и ощущений, не зная, что именно происходит с живыми людьми – мужчинами или женщинами.
– Ну, давайте! – презрительно усмехнулся Ннанджи, и они пошли на них, все вместе, по крайней мере шестеро, и это казалось разумной идеей. На самом деле это была глупость, так как они спотыкались о лежавшие тела и толкали друг друга, в то время как воины стояли спиной к борту. Выпад. Удар. Ругательство. Вопль.
– Семь!
– Четыре!
Потом они повернулись и побежали, а воины – за ними, словно львы за христианами. Чья-то рука схватила Уолли за лодыжку. Он споткнулся, ударил мечом, и его отпустили. Он проложил себе путь вниз по ступеням, и в тусклом свете стали видны карабкающиеся через борт впереди люди.
– Хватит! – сказал он, тяжело дыша. – Пусть уходят.
Дыхание ветра на его вспотевшей коже казалось холодным, словно смерть.
Ннанджи тоже остановился, вытирая рукой лицо.
– Забавно, – сказал он. – Проблема нашей профессии, брат, состоит в том, что слишком много приходится упражняться и слишком мало – действовать по-настоящему.
Затем хлопнула дверь на полубаке. Пираты освободили палубу, но внизу были другие. Уолли двинулся вперед, бдительно следя, не прячется ли кто-нибудь за шлюпками. Он взглянул за борт и увидел группу лодок.
– Подождите своих раненых! – крикнул он, и получил в ответ град оскорблений.
– Я воин-Седьмой. Клянусь своим мечом, что никакого обмана не будет. Мы вернем ваших раненых. Сколько вас внизу?
В мешанине беспорядочных ответов трудно было что-либо расслышать. Он подошел к двери и ударил по ней ногой.
– Вы меня слышите?
Ответа не последовало. Он схватился за дверь и изо всех сил потянул, отскочив затем назад и в сторону. Перед ним была абсолютная чернота, и ему не требовался опыт Шонсу, чтобы понять, что его видно на фоне неба и что он вполне может получить нож под ребро.
Он повторил свою клятву – никакого обмана, и они смогут спокойно уйти, если выйдут оттуда. Тишина, лишь приглушенный ропот из рубки, отдаленный стон раненых и плеск воды о борт.
– Мы уморим вас голодом, – крикнул он.
Никакого ответа.
– Я сказал, что вы можете уйти. Но только если выйдете сейчас.
Снова тишина.
– Я воин! – крикнул Уолли, слыша отчаяние в собственном голосе и надеясь, что его слышат и пираты. – Моряки будут здесь через минуту. Поспешите!
– С мечами? – спросил голос изнутри.
– Да. Я клянусь.
Ннанджи сердито зарычал.
– Следи за лодками! – рявкнул Уолли.
– Я иду! – послышался женский голос. В дверях появилась фигура и побежала к лодкам.
Ннанджи схватил ее за руку.
– Сколько вас там еще?
– Еще четверо, – ответила она.
