– Если ты немного подождешь, я надену сапоги, – сказал он, но Ннанджи уже поднимался по ступеням на корму. Уолли посмотрел на Катанджи, который нагло закатил глаза, пытаясь сделать вид, что обеспокоен в меньшей степени, чем обычно. Они оба двинулись следом.
Брота сидела у руля, словно гигантский красный шар, и ее луноподобное лицо было лишено какого-либо выражения. Уолли не удивился, что вместе с ними пришли также Тана и Хонакура – им обоим нравилось присутствовать при любых назревавших волнениях. Таким образом, перед рулевым полукругом стояло пять человек.
– Вы загораживаете мне обзор! – рявкнула Брота. Ннанджи что-то прорычал, но все пятеро сели. Первое очко в пользу Броты, подумал Уолли; теперь она была выше их, и проявлять свой гнев было сложнее сидя, чем стоя. Так или иначе, у нее не было особой необходимости что-либо видеть. «Сапфир» двигался по пустой Реке, лишь несколько парусов виднелось вдали – голубое небо, голубая вода, золотые осенние холмы на фоне туманных гор далеко на северо-западе.
Мгновение спустя появился Томияно и встал спиной к фальшборту, подозрительно глядя на них. Семь – магическое число, вспомнил Уолли. Не могло ли это быть некое предназначенное богами событие? Кроме того, здесь присутствовал почти полный комплект всех рангов, которые можно было найти на корабле – маленький, иссохший Хонакура в черном, затем гибкая Тана в соблазнительно-желтом… Рядом с ней – Катанджи, такой же смуглый, как и она, и казавшийся еще более смуглым из-за белого килта, необычно чистого для него. Худые и более бледные ноги Ннанджи торчали из оранжевого килта, и из-за своего гнева он выглядел еще более неуклюжим, чем обычно. Над ними всеми возвышалась Брота в своей красной мантии, которую трепал ветер, рядом молча стоял Томияно в коричневой набедренной повязке, и сам Уолли, великан в голубом. Недоставало лишь зеленого цвета Шестого.
Ннанджи взглянул на Уолли.
– В тот день, когда тебя ранили, брат, я взял твои деньги, чтобы присмотреть за ними. Я отдал свои новичку Катанджи, чтобы они не перемешались. Я дал ему сорок три золотых и немного мелочи. Когда я продал Телку, я дал ему еще десять. У него было пять своих. Я попросил у него три в Во, но больше мне не было нужно. Сегодня я попросил его вернуть остальное.
Конечно, он собирался купить подарок для Таны.
– Пятьдесят три твоих и пять его – всего будет пятьдесят восемь, – сказал Уолли, зная, что его подопечный не слишком силен в математике. – Минус три – остается пятьдесят, которые он тебе должен?
Уолли мрачно кивнул.
– У него их нет. Вот все, что у него есть.
Он перевернул мешочек, который держал, высыпав сверкающую горку рубинов, изумрудов и жемчуга. Среди зрителей поднялся изумленный ропот. Ннанджи пошевелил горку пальцем.
– Три золотых и немного серебряных, – сказал он, вытаскивая несколько монет.
– Драгоценности стоят явно дороже, чем пятьдесят золотых, – сказал Уолли. – Он наверняка сможет расплатиться с тобой, как только попадет в свободный город.
Ннанджи посмотрел на него ледяным взглядом.
– Но я хочу знать, где он взял их, брат. Он отрицает, что украл их, но говорит, что обещал госпоже Броте, что никому не скажет. Вот что меня интересует!
– Я никогда их раньше не видела, – поспешно сказала Брота. Она начала пристально вглядываться в горизонт, словно в поисках береговых знаков. Никто больше не хотел говорить. Уолли решил, что это личные проблемы Ннанджи и его брата, но ему было любопытно посмотреть, как Ннанджи их разрешит.
Не получив от него помощи, Ннанджи набрал в грудь воздуха и сказал:
– Госпожа, не могла бы ты объяснить, каким образом подопечный может скрыть что-либо от своего наставника? Считаешь ли ты подобающим для другого воина, как ты сама, предполагать подобное?
Очко в пользу Ннанджи.
Брота проворчала, не глядя на него:
– Нет! Но я не помню, чтобы я говорила ему об этом. Насколько я помню, все было не так. Я обещала ему, что не скажу тебе.
Ннанджи перевел торжествующий взгляд на Катанджи, который пытался притвориться маленьким мальчиком, которого приводят в смущение дела взрослых. Он выглядел менее убедительно, чем когда-то; недели, проведенные на Реке, сделали его выше ростом и мускулистее. Он никогда не стал бы достаточно крупным, но он явно повзрослел с тех пор, как Уолли впервые его встретил. Он выглядел к тому же более здоровым, и у него даже была теперь короткая косичка, хотя она завивалась узлом.
– Я купил несколько ковров, наставник, – сказал он. – Брота мне помогала.
Тану тут же охватил приступ неудержимого смеха. Брота сердито уставилась на нее, но от этого стало еще хуже.
– Давайте я расскажу! – сказала она, наконец успокоившись.
Последовала история о шелковых коврах и о переговорах в гондоле. Уолли вскоре сам крепко сжимал кулаки, чтобы подавить приступ хохота. Он рискнул бросить взгляд на старого жреца, который приподнял бровь – Броту перехитрил какой-то мальчишка? Определенно, чудо!
