Парень бросил на нее гневный взгляд, казавшийся из-за его молодости скорее раздраженным, нежели угрожающим. Он был невысоким и хрупким, с вьющимися волосами и узким лицом. Вероятно, он был не старше Ннанджи, но намного ниже и даже костлявее его… и он был необычайно молод для своего ранга. Будучи атлетами, воины получали повышение намного раньше, чем представители других гильдий, но на лбу этого парня уже были три дугообразных метки. Он поднял руку в приветственном жесте.
– Я Гарадуи, строитель третьего ранга…
– Я Шонсу… – В голове у Уолли пронесся ряд мрачных предположений. Колдун, материализовавшийся как раз вовремя, чтобы спасти дом от вандализма? Заранее спланированный заговор? От появления незнакомца отдавало чудом, а Уолли предупреждали, чтобы он не ждал чудес. Однако он уже заметил огонек, промелькнувший в глазах Тонди – выход все же
Когда он убирал меч в ножны, старая ведьма прорычала:
– Вот твой заложник, Шонсу!
Капитуляция принята.
– Сколько у нее внуков, строитель?
– Только я, милорд. Может быть, завтра не будет ни одного – мой отец отречется от меня, или похоронит где-нибудь под фундаментом. – Он улыбнулся – несколько печально, но вместе с тем гордо.
– Тогда я должен спросить, что тобой движет.
На лицо парня упала тень.
– У меня был хороший друг по имени Фарафини, милорд. Мой лучший друг…
– И?
– Он был воином. Демоны разорвали его на куски. – Он повернулся, глядя на свою бабку с вызывающим презрением. – Кроме того, мне стыдно за то, что сделали в этом доме с Кандору-Третьим. Меня здесь не было, но я слышал об этом. – Он снова посмотрел на Уолли. – Я бы мог это исправить, если Она позволит. Вы – Ее слуги.
– Идиот, мальчишка! – Тонди стукнула тростью об пол. – Ты суешься в дела, которые тебя не касаются. Замолчи!
– Что ты предлагаешь, строитель? – спросил Уолли.
– Сюда идут колдуны. Она… – он показал на кипящую от гнева бабку, – она сообщила о вас в их башню. Как только посланник ушел, я сразу же побежал в конюшню, но колдуны были уже в пути. Как мне сказали, их около дюжины.
Уолли постарался по возможности оставаться бесстрастным, но дюжина колдунов – похоже, этого было более чем достаточно. Однако, если они столь могущественны, зачем так много? Они что, не были уверены в себе? Потом он вспомнил, что первые сообщения о появлении воинов вряд ли включали в себя их количество. Колдуны готовы были послать дюжину против неизвестного по численности противника – полностью уверенные в себе. Сейчас они, вероятно, получили второе сообщение, в котором говорилось, что им следует беспокоиться лишь о Ннанджи и о нем самом. Может быть, некоторые вернутся обратно?
– Как же ты их опередил?
– На лодке, милорд.
– На Реке есть излучина, – сказала Куили. – Там можно сократить путь. – Несколько неожиданно было услышать новый голос, но приятно было знать, что она ручается за этого оказавшегося столь полезным пришельца.
Гарадуи кивнул.
– Однако лодка не может взять двенадцать всадников и трех вьючных лошадей.
Какой багаж нужен был колдунам?
– Они не могли отстать от меня больше чем на час, милорд, хотя я загнал хорошего коня. – Он был слишком молод для того, чтобы хвастаться.
– На этой лодке не было других всадников? – спросил Уолли. Нужно было послать вперед разведчика.
Парень покачал головой и наклонился, чтобы поднять полотенце.
– Она причалила как раз тогда, когда появился я, после того как они прошли мимо. Очень удачно! Я заплатил за то, чтобы отправиться немедленно. – Он снова вызывающе посмотрел на свою бабку.
– А путь отсюда?
Гарадуи перевел взгляд на окна и струящийся за ними дождь.
– Надеюсь, боги еще не закрыли его, милорд. Есть тропа через горы. Два дня пути до Ауса.
– Аус?
– Город… думаю, не такой большой, как Ов. Я никогда там не был. Я только знаю этот конец дороги. Однако торговцы ею пользуются.
Уолли знал, что путешествие по суше – большая редкость в Мире. Торговый путь был почти чудом, а чудеса не следовало воспринимать как должное. Боги хотели, чтобы смертные вершили великие дела, не получая легких ответов. Определенный смысл в подобном чуде был, но оно казалось подозрительно уместным.
Низкое горловое рычание прервало лихорадочный бег мыслей Уолли. Оно исходило от рыжеволосого воина. Губы его побелели.
– Бегство? – воскликнул Ннанджи.
– Конечно.
– Милорд брат! – На его лице отражались ужас и ярость. Честь не допускала бегства, и честь могла даже подвигнуть Ннанджи на спор с его героем, наставником и братом по клятве. – Только сегодня утром ты просил меня сказать, когда, по моему мнению, ты совершаешь ошибку…
– Это третья улика, Ннанджи. У меня нет времени объяснять, но в данном случае уклониться от схватки не есть позор. Поверь мне!
