Уолли надеялся, что Томияно окажется более любознательным. Он должен был знать больше о географии, чем могли рассказать Хонакура и Катанджи; но, очевидно, это было не так. Брота проявляла точно такое же отсутствие всякого интереса.
– На левом берегу, капитан, мы знаем про Аус и Вэл – города колдунов. Дальше идет Сен. Но я знаю еще об одном городе впереди, дальше вверх по течению.
– Какой это город?
– Ов.
– Но… – Моряк нахмурился. – Ведь вы пришли именно оттуда, когда мы с вами встретились! Это много недель пути назад, Шонсу!
Для моряка в Мире существовало лишь два направления: вверх и вниз по Реке. Расстояние измерялось в днях. Уолли начал терпеливо объяснять, рисуя пальцами невидимую карту на крышке люка. Река делала петлю – на север от Ова, потом на запад, вокруг или через горы, а затем на юг к Аусу. Черные Земли вверх по течению от Ова были теми же Черными Землями, что лежали вниз по течению от Ауса. Это был божественный круг, который нужно было замкнуть.
Он пришел к этому выводу, пока выздоравливал, лишь для того, чтобы выяснить, что его спутники об этом уже знают. Хонакура понял это первым, по крайней мере так он заявил, а Ннанджи, вероятно, узнал об этом от Катанджи.
В конце концов логика взяла верх над предрассудками моряка. Он кивнул. «Сапфир» двигался по западной стороне петли. Горы Реги-Вул уже располагались на юго-востоке, но они находились к северо-востоку от Ауса. В Ове они лежали на северо-западе.
– Ты хочешь, чтобы мы замкнули круг и доставили тебя в Ов, Шонсу? – сердито спросил он.
– Я должен вернуться в Ов, капитан, и замкнуть круг. Означает ли это сам город, или поместье, где мы начали свой путь – не знаю. Доберемся ли мы туда на «Сапфире» или как-то иначе – я тоже не знаю. Но если бы ты расспросил моряков в Касре, это могло бы помочь. Далеко ли это? Сколько городов захватили колдуны? Старик говорит, что знает, но он лишь строит догадки.
Конечно, семь, сказал Хонакура – их должно было быть семь. Уолли не стал спорить, поскольку с большим уважением начал относиться к суевериям старого жреца.
По старым доскам простучали сапоги, и перед ними появился Ннанджи, потный и улыбающийся, который закончил свои уроки фехтования. Позади него виднелся приближающийся город Каср.
– Ты останешься на борту, милорд брат? – спросил он.
– Да, – сказал Уолли. Он снова отметил неуловимые перемены, происшедшие с Ннанджи – небольшая пауза перед тем, как он заговорил, расчет, скрытый за обычной веселостью, тайная гордость своими способностями. За лекциями Уолли о теории мышления и об ответственности быстро последовала практика, и никто в возрасте Ннанджи не мог бы пройти через это, не получив нескольких шрамов. На поверхности он был все тем же упрямым идеалистом, неугомонным бездельником, но где-то в глубине начинало пробуждаться нечто иное. Слепое поклонение перед героем превратилось в осознанное уважение. Будучи Ннанджи, он ничего не мог забыть.
– Я останусь, но не вижу причин, почему бы тебе не провести небольшую разведку, – сказал Уолли. – Ты мог бы нанести визит в гарнизон Касра и поговорить со старостой.
Улыбка Ннанджи исчезла с его лица. Очевидно, он уже рассматривал подобную возможность.
– Мне кажется, это неблагоразумно, – тихо сказал он. – Они спросят, есть ли у меня наставник – кто он, и какого ранга. А если староста узнает, что в городе Седьмой, он наверняка придет сам.
Уолли собирался было предложить Ннанджи солгать – но он наверняка не стал бы этого делать. Основываясь на своем опыте общения с продажным Харадуджу в Ханне, и на инциденте с Телкой в Ки Сане, Ннанджи испытывал крайнее недоверие к старостам.
– Однако ты мог бы выяснить кое-что о колдунах.
– Все-таки я думаю, что это неблагоразумно… брат. – Ннанджи вел себя почтительно, но готов был проявить упрямство. – Ты еще не совсем поправился.
Уолли вздохнул.
– Как хочешь. Но, Ннанджи… клятва, которую мы принесли, была клятвой братства.
– Да?
– А не материнства.
Ннанджи улыбнулся и показал рукой на бак.
– Иди к себе, Шонсу!
Томияно, видимо, все еще размышлял над божественной загадкой.
– Предположим, мы проделаем весь путь до Ова, милорд? Почему именно Ов? Что должно там произойти?
– Капитан, – грустно сказал Уолли, – будь я проклят, если я знаю. Может быть, я что-то упустил?
После Касра погода испортилась, словно намекая на то, что лето близится к концу. Под дождем, во тьме и в тумане они пришли в Сен. Черный Сен, как называли его моряки, и это имя вполне ему подходило – черные базальтовые стены и черные крыши, болезненного вида здания вдоль зловонных узких улиц, блестевших от сырости. Зажатый у реки между двумя утесами, город тянулся вверх на пять-шесть этажей, превращая улицы в мрачные каньоны. Даже пристань была черной, и башня колдунов казалась не более унылой или зловещей, нежели остальной город. Пешеходы и лошади, съежившись, передвигались посреди луж, сгорбленные и понурые.
