Генерал Гсалькион явился к тестю без доклада. Вчера его снова вызвали в особый отдел госгвардии, и попросили вспомнить об обещании данном маршалу.
Полночи Гса размышлял над жизнью. Судьба высоко вознесла над простыми смертными. Но она же грозила уничтожить за любое неповиновение. Генерал запутался, кому он служит. Все эти красивые слова, мол, Родине, народу, милиции, он воспринимал теперь, как затертую монету. Оказавшись на вершине олимпа, Гса увидел, как здесь тоскливо и одиноко. Непрерывная борьба за должности, звания и влияние никогда не стихала.
Жена его даже слушать не захотела, когда он попробовал деликатно поговорить об этом. Данилея запретила даже думать об этом.
Но как было не думать? На кону сейчас стояли и карьера, и достаток, и сама жизнь. Гса осторожно прикидывал как поступить.
Его новое назначение, красивая должность и прочее было только видимостью. Настоящая сила скрывалась в другом.
Или в том, чтобы предать Соррелов. Или в том, чтобы попытаться свалить маршала Гульхена. Выбор был таким неочевидным!
В конце концов, не выдержав напряжения, генерал Любогохович вызвал тарантас и отправился во дворец тестя.
Правда, дома он его не застал. Тёща встретила генерала прохладно. Ей не понравилось, что Гса приехал без звонка. Когда он попытался объяснить, что ему срочно нужно поговорить с товарищем Соррелом, Релена взвилась. Срочно, срочно. У всех срочно. Какие деловые, что же наша бедная республика живёт всё хуже от ваших дел?
Гса не нашелся, что ответить. Так и сидел едва ли не на краешке стула. Наконец, вернулся генерал-полковник. Он подошел к жене и крепко обнял. После этого генерал протянул руку зятю. Релена спросила насчет ужина. Но тот Соррел только отмахнулся.
- Я заехал на пять минут.
Гса, чуть ли не заикаясь от волнения, осведомился, не могут ли они поехать вместе. Соррел с удивлением спросил, в чём такая спешка. Но зять поспешил уклониться от ответа.
Они выпили по чашке чая и отправились в гараж. Когда сели в тарантас, Гса жестом показал, мол, есть ли здесь прослушка? Тесть утвердительно кивнул.
В дороге обсуждали общие вопросы. Любогохович рассказывал о том, как идёт дело на службе.
Когда они приехали, Гса с удивлением узнал дворец одного из милицейских вельмож. Соррел вылез из тарантаса, Гсалькион последовал его примеру.
Они поднялись на третий этаж. Расположились со всем комфортом в роскошном кабинете. Генерал Соррел попросил обслугу не беспокоить и плотно закрыл двери.
- Мой мальчик, здесь мы в абсолютной безопасности. Что ты хотел мне поведать?
- Дядя Роб, я не знаю с чего начать.
- Не волнуйся, я примерно представляю, что ты хочешь обсудить. Так что, давай, вперед, малыш, смелее.
- Дядя, дело в том, что в день свадьбы маршал Гульхен попросил об одном одолжении.
- Вот ты о чем. Надеюсь, ты согласился шпионить?
- Простите, мой генерал.
- Ты, главное, не волнуйся. Что тебя беспокоит?
- Я боюсь, что вы в огромной опасности. И вы, и ваша жена, и даже Данилея.
- Боишься Его?
- А разве не нужно?
- Нужно, Гсашик, нужно бояться.
- Я подумал, может быть нам ударить первыми?
- Ударить по позициям маршала Гульхена?
- Только ради спасения.
В эту минуту дверь открылась и вошел Командующий. На лице его играла неизменная улыбка.
- Всё, всё, хватит, Роб.
- Элек, ну, что ты испортил мне эндшпиль!
- Ладно, мальчик пришёл, плетет антигосударственный заговор, а он ему поддакивает сидит.
- Вот это-то я и хотел послушать.
- А что тут слушать? Всё предельно ясно.
Обалдевший от этих реплик, Гсалькион вжался в кресло. То бледный, то красный он с ужасом смотрел на перебранку правителей республики.
Маршал приблизился к нему и весело взъерошил волосы.
- Экий вы, голубчик, молодец! Значит, мы не ошиблись.
- Товарищ маршал, я, простите, не понимаю ничего.
- Ну, это дело поправимое. Главное, я понимаю. А этого, поверьте, достаточно.
- Генерал Соррел приветливо улыбнулся, подошел к зятю и поцеловал в лоб.
- Молодчина, Гсашка, это было редкое испытание.
- Дядя, я его прошел?
- Ну, конечно. Попытка государственного переворота с целью свержения маршала Гульхена.
- Я не...
- ...да, мы знаем. Но по факту, согласись, именно к такому решению ты пришел в своих мыслях.
Маршал снова рассмеялся, достал из ящика коробку маршмелата и принялся, чуть ли не чавкая, пожирать его. Соррел прошелся по кабинету и сел на длинный диван.
- Видишь ли, мой дорогой зять, политическое маневрирование штука очень и очень сложная. Порой, проще разыграть конфликт, чем бороться с реальными оппонентами. На протяжении многих лет мы с Элеком старательно выводим эту линию. Якобы внутри аппарата народной милиции существует оппозиция.
Это положение дает нам колоссальное преимущество. Общество поляризуется на нашем конфликте. Одни гномы волей-неволей стоят горой за грозного маршала, отца народа и верховного правителя. А другие. собираются вокруг меня, всячески усиливая мои позиции. В надежде, что когда-нибудь оппозиция изменит курс государства.
