Обретенная полностью

Стены, потолок и пол выглядели так, будто о них поточила когти гигантская кошка. Где-то следы ударов полностью затянулись, но во многих местах даже молекулярные супертехнологии человечества из вселенной-1 оказались бессильны. В момент атаки огромный, квадратного сечения коридор одновременно горел, плавился под электрическими разрядами большой мощности, деформировался и взрывался. Хорошо, что выжившие сотрудники не поленились убрать трупы. Даже не хочу представлять, что стало с теми, кто пытался ту Нату остановить.

– Это всё мы сделали, – эхом отозвалась Натана. – Когда были единым целым. Я указывала тебе цели: проводку, трубопроводы, оборонительные системы, а ты использовала – разрывала, замыкала, сдавливала газ и меняла траекторию выстрелов. Я пересматривала видео много раз, но… вживую видеть и ощущать всё это – совсем другое. Вот теперь я понимаю, что ты хотел от нас, Миш, когда заставил работать вместе.

– Нужно быть далеко за гранью безумия, чтобы сотворить… такое, – не согласилась моя красноголовая, бездумно ко мне прижимаясь.

– Мы и были. Ты глаза её видела? Она ушла, пала во тьму – повторно. Не знаю, что люди дя… Иоганна рем Пау с нейнами сделали, но именно так та Ната и смогла вырваться – ушла на другой слой восприятия. Она не думала – она знала, что нужно делать.

– Потому так и рвалась к триагнуму, – осенило вдруг меня. – Для неё путь во вселенную-4 был как маленькое пятнышко света в окружающей тьме. Не просто спасение – путь назад. И когда она почти добралась, эти отблески помешали ей разглядеть опасность…

Повинуясь наитию, я притянул к себе свободной рукой Натану и прижал обеих жён к своей груди – и друг к другу. Застарелая, давно зарубцевавшаяся боль вновь пробудилась – тогда я не мог спасти её. Будь я в момент, когда Ната вырвалась из плена, рядом с ЦДС, почувствовала бы она меня и детей? Смогла бы пробиться наружу? И смогли бы мы ей чем-нибудь помочь и отбиться от Ланцета и его марионеток?..

Через броню очень неудобно обниматься, совсем не предназначена для нежностей эта спецодежда. Но извернувшиеся под моими руками девушка и женщина доказали: когда чего-то очень хочется, пусть и нельзя, то всё равно можно. А может, просто кое-кто телекинезом помог ощутить неодарённому супругу. И я почувствовал, что боль прошлого, та тень боли, что осталась, отступает. Всё, что прошло, в прошлом, а мы здесь и сейчас. Вопреки всему живые, ступившие в реку Лету и сумевшие вернуться на свой берег. Неизменившимися из такой передряги не выйти, но только нам решать, какими сейчас быть и что взять с собой в будущее.

– Пойдём, – тихо сказал я. – Нужно дойти до конца.

Перебраться через завалы на площадке – центральном зале подземного комплекса оказалось не так-то просто. Видимая даже на записи силовая волна не только перемешала всё, что смогла оторвать от пола, между собой в зоне, попавшей под непосредственный удар, кратковременно сошли с ума молекулярные машины умных полимеров, заставив обломки приборов и машин принять самые причудливые формы. Фрактальные «цветы», безумные неопластиковые башенки, похожие на сталагмиты, какие-то волны, иглы – натуральный Солярис! Той части зала, которая попала под отражённый стенами удар, повезло больше, но и там, судя по всему, были какие-то последствия воздействия превращённой в оружие двигательной системы «НЛО»: по крайней мере, вырвать из креплений бронекупола турели противоштурмовой обороны взрывная волна такой конфигурации не могла даже теоретически, но здесь вполне справилась. Видимо, по той же причине не были уничтожены и остатки средней киберплатформы. Системы авторемонта сработали с внушительной задержкой, да и, честно сказать, глядя на единственный условно целый – оплавившийся и потёкший — процессорный блок (узнал я его далеко не с первой попытки), сам ни за что не предположил бы, что внутри что-то уцелело.

Во всём этом хаосе парадоксальным образом остался почти неповреждённым механизм, подхватывающий возвращающийся триагнум. Да и сама плоская летающая трёхгранная призма выглядела помятой и чуть скрученной, но будто целой, обращённой к воротам. С другой же стороны пси-транспорт напоминал раскрывшийся цветок, образуя странный, хаотичный и в то же время гармоничный узор. Посмотрел – аж передёрнуло всего.

– Помещения за дальней от ворот стеной смотреть бесполезно, – задумчиво произнесла Ната. – Местный камень фильтрует пси-фон, как песок – воду, но там всё пожгло и разбило одним давлением градиента воздействия.

– Ау! – Натана схватилась за голову руками. – Что ты сказала?!

– Помещения… – Девушка вытянула руку и удивлённым голосом закончила: – Вон там, за стеной. Сорок метров камня, дальше сенсоры… были… Откуда я это знаю?

– Ты вообще довольно уверенно здесь ориентируешься, не заметила? – уточнила женщина. – Думаю, из-за разрушений, оставленных… гм, нами, ты слишком впечатлилась.