В связи с последними переживаниями оставаться тут, в городе, лишние дни не собиралась. Поэтому любой сдвиг был для меня критичен.
Пока кофе варилось, решила разбудить соседа, ведь время посещения ЖК постепенно подходило.
Никто не ответил на мои стуки, хотя я ударяла довольно настойчиво.
— Матвей, нам пора выезжать. — раздраженно крикнула.
Молчание.
Нажав на ручку, припала к двери.
“Открыто” — удивилась.
До этого момента здесь я не бывала.
Спальня соседа оказалась чуть больше моей, и более обжитой. Все мелкие детали: книги, личные вещи, элементы интерьера — аккуратно стояли на комоде и в небольшом шкафчике. Ничего не лежало так, словно не на своем месте.
— Не знала, что ты такой чистоплотный. — усмехнулась.
У нас не было горничной, или кого-то подобного, соответственно парень явно сам следил за порядком.
Когда мы съехались с Сашей, больше всего меня раздражал бардак, который, как я после уяснила, являлся просто частью его личности, и ничего здесь не поделаешь. Пожалуй, это был единственный недостаток молодого человека.
Кровать Матвея выглядела чересчур нетронутой. Верхнее покрывало не имело даже малейшей неровности.
— Неужели у него рано утром хватает сил всё заправлять?
“А может, он сегодня не спал?” — внезапно подумала.
Я не слышала ни вчера вечером, ни сегодня утром звуков его присутствия. А если он дома, то обязательно зажигает свечу.
— Видимо пошли с Гошей праздновать его победу. — закатила глаза, выходя из комнаты.
Сама мысль разозлила меня. Я до сих пор не могла поверить, что клюнула на такие дешёвые ухаживания.
Вспомнила поведение Матвея, пытаясь зацепиться хоть за что-то. В его действиях не было ничего особенного, всё до ужасного просто. Так в чём же я прокололась?
Ладно, звонить Карпинскому не буду. Если развлекается где — его право. Мой заказчик по документам — Вячеслав Владиславович. В случае чего, свяжусь с ним. А сейчас самостоятельно съезжу до “Белого лотос”, и сделаю то, чего от меня ждут.
Фёдор, охранник, сразу меня узнал, пропуская на строительный объект. Несмотря на выходной день, рабочие дела продолжались. Матвей на месте не присутствовал, я уточнила.
Мужчина позвал к “будке” одного из строителей, чтобы тот довел меня до нужного дома. Поблагодарив, я вошла внутрь.
Планировка чуть отличалась от прошлого, да и только. Однако, я всё равно нашла классные ракурсы для подсъемов.
Закончив необходимое, покинула стройку.
После обеда вернулась домой — вновь никого.
Отчего-то смутилась. Это уже вызывало подозрения. Уведомлений на телефоне не значилось. Появилось лёгкое волнение.
"Чёрт, Марина, пора менять политику — переживать за всё и вся!".
Почти что сдалась, и уже собралась звонить Матвею, чтобы хотя бы удостовериться, всё ли в порядке, как раздался звук открывающегося замка.
На пороге появился Карпинский. На нём красовалась та же одежда, которую я приметила ещё вчера.
“Значит и впрямь не ночевал тут”.
Если бы не его лицо, я бы просто поднялась к себе. Но такой потерянности я ни разу в нём не видела. Чёрные круги под глазами, опущенные уголки губ — это побудило вместо злых нападок спросить:
— Что с тобой?
Он посмотрел на меня. Секундный блеск появился во взгляде.
— Марина. — хрипло сказал, сделал шаг ко мне.
Не разуваясь, он прошел по чистому полу, а после заключил в крепкие объятья. Я так растерялась, что стояла прямо и неподвижно, как кукла.
Его прерывистое дыхание за спиной не на шутку напугало меня. Тот яростный порыв, с которым я собиралась высказать ему своё негодование, в моменте изжил себя.
— Матвей, расскажешь, что произошло?
Карпинский отпрянул, обхватывая мои руки.
— Вчера позвонила мама, сказала… — он остановился, — Сказала…
— Сказала, что?
— Вика пыталась покончить с собой. — я видела, как тяжело ему далось признание.
Я же опешила.
— Она…
— Нет. — понял, о чем хотела узнать, — Сейчас она в больнице, состояние нормализуется. Всю ночь сидел рядом с палатой, ждал вестей. Прости, что не сообщил…
— Ничего страшного. — сразу успокоила, — Ты должен был быть там.
Поддерживающе накрыла его ладонь своей, сплетая пальцы.
— Вика напилась таблеток, заперлась в ванной. Маме случайно потребовалось что-то от неё, поэтому она пошла искать сестру. Если бы…
— Эй, — мягко перебила парня, — это уже не важно. Сейчас Вика в безопасности.
Он быстро закивал, опуская веки.
Мы прошли к дивану, присаживаясь.
— Это всё отец, он и дедушка — настроили бабушку и маму против сестры. Они никак не могли простить ей, что она тайком крутила роман с Костей.
“Ужасно”.
Я помню, в каком состоянии находилась Вика после смерти Гедианова. В тот момент ей требовалось гораздо большее, чем просто “соболезную”. Ей требовалась любовь семьи, их опора. А вместо этого, они просто ещё больше её обвиняли.
— Главное, что ты её не осуждал, а совсем наоборот. — теперь уже я прижала парня к себе.
Ни о Алёне, ни о Гоше — я и не думала говорить. Не сейчас.
Позже Карпинскому позвонили из больницы, оповестив — Виктория Карпинская пришла в сознание.
Извинившись, он опять уехал. Ночевать Матвей не вернулся, остался рядом с сестрой.
