Не сдержавшись, я в ответ посвятила его в ту роковую историю, которую пережила вместе с Ариной, и её подругой Катей. Упустив момент близкого знакомства с Сашей, рассказала о жертвах Артёма, бывшего возлюбленного Екатерины.
Матвей не на шутку разозлился от того, в какой ситуации мы все оказались. Он спрашивал, были ли у меня психологические последствия.
“Были. Помог Саша”.
— Были, но я справилась.
Карпинский осторожно дотронулся моих пальцев, я увидела в его глазах… нежность?
“Нет-нет, нам нельзя”.
Рука напряглась, но я её не отдернула.
"Дура" — осмелилась только на молчаливое ругательство.
— Иногда, чтобы быть сильной, надо уметь признавать свою слабость. — с некой заботой произнес он, — Иначе можно потерять себя.
Его слова крутились у меня в голове до самой поездки домой.
“Потерять себя” — повторяла.
Как можно потерять себя?
Подъехав к нашему особняку, Матвей собрался парковать машину, я же решила сразу идти к дому.
Перелетела через ступеньки, открывая замок.
Как всегда, довольно машинально, я нажала выключатель. Когда принялась расстегивать ботинки, приметила под ногой какую-то бумажку. То был сложенный листок, который, видимо, кто-то подкинул нам на порог.
— На мусор не похоже. — резюмировала, раскладывая.
“Если он разорвет помолвку из-за тебя, следующая ты” — пробежалась по тексту, написанному от руки. Ниже был нарисован крест.
Мандраж окутал меня.
— Что за хрень? — не сдержалась, оглядываясь.
Записка явно предназначалась мне, но кто её написал?
“Тот, кто виноват в смерти Кости” — догадалась.
С улицы послышались крики Матвея, который не оставил без внимания мой пылкий вопрос.
Сжав бумагу в руке, сунула её в карман.
— Марина?
Я обернулась раньше, чем успела заметить, как парень уже остановился рядом. Мой нос практически ударился о грудь Карпинского.
— Мне… — зрачки, невольно, быстро забегали, не зная на чем остановиться. — Мне написала начальница, возникли небольшие проблемы в агентстве. И… — сглотнула, а после глубоко вздохнула, — надо срочно ей помочь.
Брови соседа недоверчиво опускались вниз. Я знала, ещё чуть-чуть и вылью на Карпинского накопленные переживания.
— Пойду наверх. — ляпнула, бросаясь к себе в комнату. Но парень оказался ловчее.
Не успела сделать и пару шагов, Матвей схватил меня за руку, и потянул обратно к себе. На этот раз нос всё-таки коснулся соседа.
— Расскажи. — чётко произнес парень. — Что творится в твоих мыслях?
Теперь мне не пришлось искать объект, на котором можно было бы задержать взгляд. Я смело вскинула голову, вступая в невидимую борьбу. Шоколадные глаза словно потеряли свой оттенок, они стали черными, бездонными.
— Рассказать? — качнула подбородком. Губы пересохли.
“Пора” — осознала.
— Рассказать? — с вызовом повторила.
Внезапно улыбнулась. Наверное, мою улыбку можно было бы назвать “маньячной”, или, возможно, “истеричной”, но я предпочитала вариант — та, которая не несет ничего хорошего собеседнику.
Парень растерялся от такой реакции.
— Скажи, Матвей, — тон стал настолько деловым, что я сама удивилась, насколько быстро смогла закрыть в себе всю эмоциональность, — ты уже получил свою десятку?
Не собиралась, но последнее слово выделила особым акцентом.
Его рот открылся в немом ответе. Пальцы на моем запястье расслабились.
— Что… — хрипло сказал спустя мгновение.
Закусила нижнюю губу, видя, как меняется лицо Карпинского.
“Понимает”.
— Десятка. — повторила громко, — Ну, та самая, которую ты выиграл.
Молчание, повисшее между нами, стало чересчур долгим.
Улыбка ни на секунду не сходила с моего лицо.
То, что он не нашел слова, говорило о многом. И прежде всего — я была права. Матвей спорил на меня. Не знаю, зачем. Может, эти тупые мужские приколы — потешить свое эго, выставить женщину дурочкой, посмеяться над тем, как легко обвести её вокруг пальца.
Сейчас я благодарила всю свою выдержку, весь свой характер, которые не позволили мне сделать ошибку ранее. Бывало столько моментов, когда я могла оступиться, и совершить что-то непоправимое. И, поцелуй, что не случился, занимал первое место в том рейтинге.
— Порадуй своего друга. — не остановилась, продолжая сыпать яд, — Ведь всё же ты проиграл, а значит это он должен получить десятку.
Окончалтельно я высвободила свою руку из захвата парня, и с чувством собственной победы отправилась к себе.
— Марина! — Карпинский скидывал с себя обувь.
Дойти до комнаты вновь не успела.
Матвей пересек лестницу в два шага. Я даже не поняла, как оказалась зажата между парнем и стеной за спиной.
Его лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего. Передние пряди чуть колыхались от дыхания соседа.
— Отойди. — приказала. На этот раз улыбки не было.
— Послушай.
— Я уже слишком многое услышала.
Карпинский прикрыл веки.
— Нет, Марина, я не знаю, откуда ты узнала про…
— А какая разница?! — хотелось кричать, — Скажи, что это неправда! Скажи, что никакого спора не было!
Матвей неотрывно смотрел на меня.
— Молчишь? — усмехнулась. — Тогда, будь добр, отойди.
— Нет…
