— Рад знакомству. Наконец-то. — опустил голову в приветственном жесте. — Это тебе, Марин, поправляйся.
Мимолетом обратила внимание, как девушка смотрела то на меня, то на него.
— Тут ваза есть, сейчас принесу.
Не знаю, уловила ли она что-то между нами, но довольно деликатно вышла из палаты.
Мы молчали, смотря друг на друга. Осунувшееся лицо, темные круги — он выглядел точно так, как в момент после поступка сестры.
Карпинский не скрывал переживаний. Вся его поза, то, как он стоял. Матвей хотел подойти ближе ко мне, хотел…
“Что он ещё хотел?”.
— Глупая, напугала меня. — произнес парень, а внутри затрепетало.
Если бы не усталость, бог свидетель, я бы плюнула на все свои прошлые слова в его сторону, все свои умозаключения — я бы бросилась в его объятья, спряталась бы там, и не отпускала.
Он присел на стул, и потянулся в руке. Наши пальцы сплелись.
— Холодная. — сказал, глядя на прикосновение. — Но живая.
Последнее добавил с такой мукой, что сердце сжалось.
— Я ведь тебе писал, чтобы ты дождалась, а ты поехала на этот треклятый фестиваль.
— Если у тебя в голове были какие-то планы, мог посвятить меня в них раньше. — закатила глаза. — Мне есть, что тебе рассказать.
— Постой. — наклонился ближе, — Мы обязательно во всём разберемся, но сейчас восстанавливайся.
Лицо Матвея остановилось совсем рядом с моим.
— Больше не надо геройствовать одной. — успел произнести, и дверь распахнулась.
Я резко одернула руку, и отвела взгляд от парня.
— Марина! — за спиной Арины стоял Саша.
Молодой человек обошёл подругу и рванул ко мне. Кажется, он будто и не заметил Карпинского, когда присел около кровати, хватая меня.
— Любимая, ты так напугала меня! — он по очереди начал целовать костяшки.
Вместо того, чтобы упиваться проявлением заботы, посмотрела поверх. Матвей всё ещё сидел на стуле с букетом в руках.
Та боль, что плескалась в нём, очевидно не уступала моему физическому состоянию.
Какого это, видеть человека, которому ты признался в своих чувствах, в объятьях другого?
Арина, тем временем, подошла к Карпинскому, и что-то шепнула тому на ухо. И пока Саша говорил мне о своём беспокойстве, они вдвоем вышли.
Пережитый сон снова напомнил о себе. Идя на поводу чужого мнения, я отказывалась от своего.
Я провожала образы друзей, пока Матвей не обернулся. Взгляд карих глаз встретился с моим, и в этом немом диалоге было гораздо больше слов признания, чем когда-либо ещё.
Звон в ушах заслонил собой голос Саши. Он говорил без остановки, периодически что-то спрашивая. Всё, на что хватало сил — медленные кивки. Я даже не отдавала себе отчёт, с чем конкретно соглашалась.
Мысленно прокручивала в голове тот фестиваль, и пыталась сопоставить с тем, что уже знала. Это мне было гораздо важнее парня, находящегося рядом.
Вскоре в палату заглянула медсестра и вежливо попросила Сашу уйти:
— Часы посещения окончены. — произнесла она, ожидая его действий.
Молодой человек не стал сопротивляться, а спокойно встал со стула.
— Завтра увидимся, любимая. — он поцеловал в лоб, и вместе с сотрудницей оставил меня одну.
Выдохнула.
Слишком много событий за такой короткий промежуток наложили свой отпечаток.
— Как минимум, сейчас я лежу на больничной койке. — заявила вслух, чуть посмеиваясь.
Свет в помещении вскоре погас, но сон всё не шёл. Мозг будто назло моему изнуренному телу требовал разбирательств в произошедшем. Пришлось подчиниться.
Моё поведение на “Цветении” было довольно нетипичным. Обычно я не напиваюсь в общественном месте, да и ещё в одиночку. Если у меня и возникает желание немного потерять контроль с помощью напитка, я предпочитаю это делать дома, и часто вместе с близким человеком. Зачем же я пошла на подобное, словно одуревшая школьница?
“Бессмысленно, перестань!”.
Корить себя за прошлое уже поздно, что сделано, то сделано. Больше меня всё-таки угнетала наивность, которая в момент встречи с Любой взяла вверх над разумом.
Зажмурилась, протяжно вздыхая.
— Какая же ты идиотка, Марина. — ругала себя, качая головой.
Когда девушка предложила выпить — мне показался странным её поступок. До этого каждая наша встреча сопровождалась скорее негативом, я постоянно это ощущала. Даже последнее времяпрепровождение в ресторане было настолько некомфортным для меня, что я просто-напросто сбежала оттуда. Так почему, зная и понимая это, я всё равно взяла тот чертов бокал?
Да, я находилась не в трезвом состоянии, но это нисколько не оправдывало моих действий.
“Видимо мной управлял не просто алкоголь” — внезапно возникла догадка.
— Что, Марина, и тут скажешь — это не правда? — издевалась над собой.
В тот день меня поглотили эмоции. Возможно, весьма иррациональные — ведь я самостоятельно отказалась от чувств к Матвею, и, более того, обозначила это и ему. Но стоило мне увидеть его вместе с Алёной, как те собственные убеждения рассыпались в пух и прах. Я злилась и негодовала. Моя холодная натура исчезла, никак не помогая взять себя в руки. От этого мне хотелось сбежать, заглушить всё. И когда ко мне подошла Люба — я с той же злостью взяла этот бокал, опустошая.
