Хоронили „кукушку“ на городском кладбище, но не среди могил, а у краюшка, около окопа. Духовенство не противилось этому. На кладбище встречались различные группы хоронивших, тут же бывали и группы малолетних. Зарывали ямку, уходили с кладбища — и тотчас же начиналось шумное веселье. Старались шуметь, петь самые веселые песни. Возвращались домой, где ждало угощение, непременно, м. пр., яичница. Иногда позднее девушки приглашали своих знакомых парней, которые приносили свое угощение.
Во время совершения обряда парни стараются накрыть девушек и, усмотрев, где зарыта кукушка, тихонько от девушек ее отрывают и затем высмеивают и дразнят девушек. Если же им не удалось подсмотреть, девушки приходят сюда в этот же вечер или на следующий день или через два дня и отрывают кукушку, при чем они вынимают ее из гроба, оставляют ее в земле, а гроб уносят с собой и хранят его до будущего года, чтобы уже не тратиться на него, так как это и составляет самый значительный расход на „кукушку“1 В том доме, где совершали обряд, в котором принимала участие рассказчица со взрослыми, гроб сохранялся несколько лет один и тот же.
Так как обряд „крещения кукушки“ в некоторых местах, как весенний, входит в круг так называемых троичных обрядов, я расспросила у рассказчицы о праздновании у них в городе Троицыного дня. В Троицын день все дома бывали богато убраны зеленью и березками. При каждом доме в саду у них бывали березы, и считался уж никуда не годившимся тот сад, в котором не было березы. Кроме того, в садах разводили цветы и заботились о том, чтобы были цветы к Троицыну дню, с которыми можно было бы идти в церковь. Сажали зарю, „Божье дерево“, „шелковую траву“ и пр. У сестры рассказчицы был хороший сад, она „этим занималась“; в Троицын день к ней приходили подруги просить цветов, она срезала им букеты. Березами убирали комнаты, а также ставили деревца у дверей, снаружи, и ветками украшали окна снаружи. Пол посыпали травой, и ее не выметали в течение трех дней. В церковь шли, надев все самое лучшее. Если было сшито что-нибудь новое, старались „обновить“, надев к троицкой обедне. Церковь была также убрана березовыми ветками. По окончании обедни, всякий старался взять себе из церковных веток несколько и делал себе на голову „святой венок“. Случалось, что из семейных только один или несколько человек приносили домой „святой венок“; в таком случае принесшие делились своими ветками с теми, которые их не имели. Дома же все делали себе венки из березовых веток, украшавших дом, прибавляя к ним зелень и цветы. Особенно любима была душистая заря. Надевали и носили венки старый и малый, мужчины и женщины. В венках выходили на улицу, и „улица“ была очень красива: всюду видны были люди в венках, у многих в руках были цветы. По улице прохаживались, встречались, но хороводов не водили.
Но было в ходу и игр. Березок не завивали, хотя и хороводы („карогоды“) и „завиванье березок“ практиковалось в подгородных деревнях. Не ходили также по домам с березкой. К вечеру ходили девушки в городской сад, где играла музыка. „Как черная грязь“, шел поток девушек в нарядных платьях, огне за другими, сплошь. Девушки расхаживали по городскому саду до вечера, присаживались, отдыхали, и лишь к концу гулянья к ним подходили знакомые парни и шли их провожать домой.
В пригородных селах, как сказано, водят о Троицу хороводы и ходят в рощу завивать березку, но кукушку не крестят. Рассказчица говорит, что, если бы этот обычай у них существовал, городские жители о нем бы знали.
Слушательница Высш. жен. курсов А. А. Носова наблюдала также праздник „кукушки“ в Орловской губернии, именно, в Трубчевском уезде. Ее короткая запись этого обряда говорит следующее.
Весной, накануне праздника Вознесения, молодые девушки собираются все вместе в одной избе. Здесь они обсуждают устройство наступающего праздника — „кукушки“, заготовляют необходимые продукты для предстоящей пирушки и делают из цветного, пестрого платка куклу.
На другой день утром, т.-е. в Вознесение, после обедни, все девушки отправляются в лес, где, наломав молодых березок и нарвав травы — „кукушкины слезки“, — они связывают большой букет, скорее веник, украшают его разноцветными лентами, бусами, а в середину сажают куклу сделанную накануне. Потом отправляются с песнями по всей деревне и собирают деньги. Набрав денег и взяв приготовленные накануне запасы, они покупают вино и возвращаются обратно в лес, где и совершается обряд кумовства,
Происходит этот обряд так: нагибаются и связываются лентами верхушки двух противоположных молодых березок; через березки перебрасывается цветной платок — и уж под этот платок становятся две девушки, желающие кумиться. Находясь под платком друг против друга, они меняются крестами, произнося: