Вот уже четыре года минуло, как после Победы и демобилизации из армии Владимир Антропов устроился взрывником на один из полиметаллических рудников Талова. Работа, как шутят горняки, не шибко пыльная, но зато опасная, требует исключительной грамотности и слаженности всех твоих действий, однако за годы войны Владимир обрёл такие навыки, которые многим и не снились. Внешне казавшийся медлительным, он тем не менее все учебные нормативы на межбригадных соревнованиях взрывников выполнял намного быстрее остальных участников. Сначала и руководство не могло понять, за счёт чего этот увалень всегда секунд на тридцать, а то и на целую минуту раньше других управляется с данным заданием. Пока, наконец, не догадались: у бывалого разведчика каждое движение отработано до автоматизма, каждый жест выверен, скуп, ни единого лишнего шевеления даже и мизинцем.
Проведя отпалку руды, Антропов поднялся на-гора, сдал в ламповой фонарь и по галерее прошёл в бытовку принять после смены тёплый душ. Сегодня вечером в одной из уютных комнат шахтёрского клуба очередные уроки кружка самодеятельных альпинистов. Занятия в нём ведёт бывший капитан горнострелкового полка Сергей Владиславович Самсонов, воевавший на Кавказе, а сюда, на Рудный Алтай, попавший в сорок седьмом, когда завербовался на один из таловских рудников. Работал он главным энергетиком, а вечерами, три раза в неделю, учил желающих навыкам лазанья по отвесным скалам и покорению заснеженных пиков. Здесь, за тесными школьными партами, велись теоретические занятия, а знакомство с альпенштоком, ледорубом, работа в связке проходили на двух отвесных скалистых утёсах, громоздящихся на выезде из города, у изножья Ивановского хребта.
Владимир с братом Валерием, который трудился проходчиком на соседнем горизонте, прочитав на стене шахтёрской столовой объявление, приглашающее всех любителей гор записаться в спортивный кружок альпинизма, одними из первых пришли в клуб. Здесь они неожиданно столкнулись в дверях с Натальей и Сашкой Грушаковыми, когда те, оживлённо беседуя, покидали комнату. Наталья весело поздоровалась с братьями. Валерий, улыбаясь, задорно ответил на приветствие и восхищёнными глазами окинул девушку с головы до ног. В лёгком платьице, с тугой русой косой на плече, вьющимся локоном на виске, статная Наталья показалась парню необычайно красивой и привлекательной. Владимир тоже улыбнулся, но сдержанно, кивнул девушке и повернулся, чтобы идти дальше. Наталья звонко застучала каблучками по крашеным доскам поблескивающего пола, направляясь к выходу. Сашку оба брата сделали вид, что не заметили. Он холодно обошёл их и поспешил за сестрой.
У Грушакова, когда их пополнение выгрузили во фронтовой полосе, вдруг открылся такой жуткий понос с кровью, что его с подозрением на дизентерию немедленно отправили в медсанбат, а в подразделении, с которым он прибыл, в срочном порядке провели дезинфекцию. Хотя эти меры предосторожности были и ни к чему, так как никакой заразы у Сашки не было и в помине. Просто он всё умно предусмотрел, когда в ночь перед отправкой на фронт тайно посетил известную в Талове ведунью и знахарку бабку Мотю-травницу. Та, сразу сообразив, что к чему, насыпала в махонький тряпочный мешочек буро-серого снадобья, растолковала, как надобно употреблять, чтобы копыта не отбросить, и Грушаков, сунув в полумраке бабке в костлявую, сморщенную ладонь смятые ассигнации, довольный, растаял в ночи.
Две недели провалялся Сашка на больничной койке. На календаре был конец ноября сорок третьего. Советские войска наступали по всем фронтам. А Грушаков тем временем исподтишка, но зорко высматривал щель, куда бы засунуть своё тугое, в последние дни почему-то постоянно мелко подрагивающее, тело, чтобы не замели его на передовую. И высмотрел-таки. Доктора, приостановив Сашке понос и бегло обследовав его внутренности, то ли пожалели этого с виду глуповатого парня, то ли пришли к выводу, что негоже такому дурню гадить в окопах на передовой, и дали ему годность к нестроевой службе. А затем уже само тыловое начальство определило здоровяка, страдающего хроническим недержанием, прямиком в похоронную команду. Только и усмехнувшись цинично напоследок, что уж там-то рядовой Грушаков точно никого не заразит. Теперь, если и встречался Сашка с врагом, то тот всегда был таким мёртвым, что мертвее не бывает. И он никогда не забывал обшарить карманы, заглянуть в рот на предмет наличия золотых коронок окровавленного бездыханного противника, но при одном условии, коль этого не успевали сделать до него некоторые сослуживцы по команде. Всё это проворачивалось тайком, как бы невзначай, не приведи, заметит старшина или комвзвода – сразу под трибунал. Но руки-то чесались! И почто добро должно пропадать! Эти изверги нашу землю жгли, грабили, и мы просто обязаны ответить им тем же. Примерно такие вот разговоры вели они с проверенными ребятами где-нибудь на дне глубокой воронки, во время перекуров между скорбными трудами по захоронению погибших.
