Она от души расцеловала его в щеки, успев заглянуть в такие знакомые черные глаза. Сжалось сердце тоской по невозвратному… Но печалиться и горевать сейчас уж вовсе недосуг было, а потому Ирена только сжала напоследок обветренную руку Кури и побежала со всех ног по направлению к роще.
Впрочем, сказать, что Ирена бежала со всех ног, можно было лишь с натяжкою. Лапти хлябали и норовили сорваться с ног, при этом большие пальцы, упирающиеся в передок неудобной обуви, немилосердно натирало.
«Какой кошмар! – думала Ирена. – А ведь эти несчастные крестьяне носят их круглый год! Мне случалось видеть и зимой людей в лаптях. Наверное, это были совсем недостаточные крестьяне, которым не на что купить сапоги или валенки. Бедные… как тяжело быть крестьянином или крестьянкою!»
Эти мысли только укрепляли ее решимость как можно скорей оказаться подальше от Лаврентьева, где ее пытались сделать именно крестьянкою. Ирена бежала меж деревьев довольно редкой рощицы, поминутно оглядываясь, не спешат ли за ней преследователи. Пока топота копыт, криков «Ату ее!», собачьего лая и других непременных признаков погони не доносилось.
В роще между тем темнело. Ирена взглянула на небо – ну, до ночи еще далеко, июньские вечера на Нижегородчине долги, не белые ночи в Питере, но все же темнеет незадолго до полуночи и всего часа на четыре – просто деревья смыкаются все тесней и тесней, их становится больше и больше. Теперь это была не роща, а лес – пусть еще и не дремучий, о каких рассказывается в сказках, но достаточно густой. Воздух, прежде напоенный сухой березовой свежестью, становился все более сырым. Пахло хвоей и гниющим деревом. Под ногами все чаще хлюпало, промокли уже и лапти, и онучи, которыми были обернуты ступни. Ирене было холодно и противно, однако она благословляла свою встречу с Курей. Что сталось бы с нею без этих лаптей? Недалеко бы она убежала босиком! И даже если добралась бы сюда, то лишь изранив ноги. Шла бы, оставляя кровавые следы, по этим сырым бревнам и доскам, порою утонувшим в воде, порою вздымающимся над ней…
Ирена замерла, испуганно глядя под ноги. Вода? Это болото! Она и не заметила, как добралась до того самого Чертова моста, о котором говорили ей Куря и Софокл.
Но какой же это мост?! Это не мост, не дорога – какой-то непостижимый, ужасающий хаос! Может быть, это сооружение и было когда-нибудь мостом, но в давно-давно прошедшие времена.
Впереди на всю ширину леса, сколько хватало глаз, простиралась топкая болотина, поросшая жалким кустарником. Поверх нее беспорядочно, в невообразимой путанице были набросаны переломанные, засохшие ветви, щебень, самый разнообразный мусор, камни, всевозможные обрубки, дранки, палки – и грязь, грязь без конца. Кое-где на этой невероятной дороге виднелись то ямины, то огромные топкие лужи. Наверняка колеса экипажа, вздумавшего проехать по Чертову мосту, должны были в них завязнуть, а лошади провалились бы по самое брюхо. Тут торчали тонкие обрубленные стволы деревьев, там на кочках валялись залепленные грязью камни, а вот мутная колдобина отливала зеленоватой грязью…
«Мостят, лишь когда услышат, что барину ехать надобно, а через день болотина все поглотит, все зажует», – словно услышала Ирена голос Кури. В самом деле, похоже, что сюда время от времени пригоняют возы хвороста, песку, камней, щебенки, наваливают по всему пространству, а потом слегка утрамбовывают. Однако болотина немедля начинает тянуть в себя все, что попадается ей в поживу, поэтому едва ли один или два экипажа или телеги могут проехать по Чертову мосту безопасно – остальным грозит засесть надолго, не то и вовсе провалиться под тяжестью груза.
«Но я все же не телега, – подумала Ирена с мрачным юмором. – И грузом никаким не отягощена. К тому же с самого утра во рту ни маковой росины не было. В голове легкость такая, что, чудится, дунь ветер – подхватит меня и унесет. Ах, как хорошо было бы, кабы в самом деле меня сейчас перенесло на ту сторону!»
Она с надеждой поглядела в небо. Вершины деревьев не колебались нимало, внизу царила влажная духота. Надежда на помощь ветра ничтожна. Между тем небо все сильнее наливается вечерней густой синевой. Там, наверху, еще может светить солнце, но в лесу стемнеет куда скорей, особенно здесь, в болотистой мрачности. Сейчас еще можно различить дорогу, можно выбрать на Чертовом мосту более или менее устойчивые места, а спустя малое время все поглотит мгла. Пускаться в путь через болото ночью – губительно, даже Ирена понимала это.
