— Вы чего заперлись? — шагнув через порог, Петр окинул класс подозрительным взглядом.
Мишеньке показалось, что на него Петр посмотрел особенно недоверчиво. Но Лешка был уже совершенно спокоен.
— А, Петьша, — он легонько толкнул Петра в грудь. — Вот хорошо, что ты пришел. Мы тут как раз о театре говорили.
— О театре? — лицо Петра выражало недоумение.
— Да, — пробормотал Мишенька. — Конечно...
— А чего здесь, чего не в библиотеке?
— У меня там Клопов сидел, — сказал Лешка.— Ушел недавно... Мы же хотели представить пиеску с аллегорией. Вот к рождеству бы и представить, я тут присмотрел одну...
Мишенька не мог не отметить, что сторонний этот разговор Лешка повел чрезвычайно ловко.
— У нас и музыка есть, — тараторил тот. — На скрипке есть умеют. И балалаешники есть... Про вольность чего вставим...
Петр молча крутил на пальце ключ, как две капли воды похожий на тот, которым только что орудовал Лешка. Ключ крутился все быстрее и наконец стал виден лишь радужный диск вокруг пальца.
В тот же день Иван Козьмич и Клопов были извещены о безуспешном исходе предприятия.
Клопов этой отсрочке втайне обрадовался, однако тут же выстудил свои синие глаза и остановил их на Лешкином лице, скользя взглядом по его глазам, но не глядя в них прямо. Он знал, что такой взгляд внушает робость.
Покусывая подушечки пальцев, Лешка попросил недели две сроку для успокоения подозрений Поносова.
— Отчего ж ключ не подошел? — спросил Иван Козьмич.
— Что-то он, видно, в замке перестроил, — предположил Лешка. — Опасается, поди.
— Выходит, там бумага ваша, в шкафу, — сказал Иван Козьмич. — Взломать его и дело с концом!
— А если нет? — спросил Лешка. — Тогда уж не получить ее.
Клопов посмотрел на управляющего — не решит ли тот, встревожившись неудачей, немедля сообщить обо всем в губернию?
Но Иван Козьмич был спокоен. Письмо Клопова в Петербург с жалобой на то, что управляющий не блюдет интересы господ владельцев, было им перехвачено. Теперь до более определенных времен оно покоилось в ящике того стола, на крышку которого член вотчинного правления опирался своим острым локтем. В случае же недоумений по поводу затянувшейся доставки всегда можно было сослаться на снежные заносы и плохих лошадей на тракте.
И Иван Козьмич согласился на отсрочку.
При этом он подумал о том, что решительно противоположные интересы их троих сходились в одном смысле— всем им выгодно было держать происшедшее в совершеннейшей тайне. Ширкалину это было выгодно по вполне понятным причинам, как, впрочем, и Ромашову. Клопов боялся нежелательной для Лазаревых огласки. А сам Иван Козьмич опасался обвинения в укрывательстве злодеев. Все это означало, что на предложение Ширкалина можно согласиться со спокойной душой.
— Но смотри! —для порядку пригрозил он Лешке. — Если что случится, с тебя первого шкуру спущу. И в рекруты сдам. Не погляжу, что учитель...
А о бумаге заговорщиков Иван Козьмич начал уже думать с некоторым почтением, будто она была чем-то вроде ордынского ярлыка или султанского фирмана на сохранение им, купцом третьей гильдии Иваном Козьмичом Поздеевым», должности управляющего.
XXIV
После случая в горнозаводском классе Лешка старался почаще бывать с Петром накоротке. Чтобы успокоить подозрения, могущие возникнуть у председателя
общества, он намеренно заводил опасные беседы про декабрьский мятеж и стихи Рылеева или пересказывал разговоры, которые будто бы имел в Перми с паном Оржеховским. Лешка боялся, что Петр, заподозрив неладное, перепрячет бумагу в другое место.
Петр был с ним спокоен и ровен, но сдержан, однако. А Лешке для успеха нового замысла нужно было его доверие. Все же к середине месяца Петр начал беседовать с ним более доверительно. Тогда, пропустив даже для верности двухнедельный срок, Лешка сказал, что согласен поставить свою подпись под манифестом и правилами общества.
План его был прост: договориться о встрече, а затем с помощью начальства перехватить Петра по дороге.
Но Петр на удочку эту не попался и на предложение Лешки отвечал уклончиво.
И Лешка понял, что совершил ошибку. После недавнего совета сжечь манифест такое внезапное желание поставить под ним свою подпись кому угодно покажется подозрительным. Желание это могло лишь усилить подозрения Петра, если они уже имелись.
Теперь действовать нужно было безотлагательно.
Чтобы облегчить Лешке исполнение намеченного, Клопов командировал Петра на Екатерининский завод, отстоявший от Чермоза на полторы версты. У Лешки на этот раз была целая связка конторских ключей. Но ни один из них так и не подошел.
Шкаф стоял непоколебимо, как крепость.
Мишенька убеждал Лешку повременить немного, обещая добыть у бабки особую траву именем «бель». Заговоренная, она плыла в реке против течения, а будучи положена в замок, отмыкала его бесшумно и аккуратно.
