– Снежа, ты чего? – негромко спросила Яна, внимательно осматривая палубу. Лысые не обращали на нас особого внимания… пока мы не начинали разговаривать.
– Благословить их хочу, – призналась я честно, отчего Яна почему-то поежилась и опасливо попросила:
– Не стоит.
– Почему? Ты не бойся, с тобой ничего страшного не случится, ты же не темная.
– Не разговаривать! – рявкнул на нас один из проходивших мимо адептов. Он был лыс, лопоух и недружелюбен, и мы послушно заткнулись на несколько секунд, дожидаясь, когда он пройдет, и можно будет продолжить разговор.
– Случится, – грустно призналась она, когда мужик скрылся за бочками, – я же сосуд, значит, по определению темная. И знаешь, я успела на собственной шкуре опробовать это благословение. Чуть не поджарилась.
Рассказ о том, как в замок хейзара Мглистого удела заявились светлые с требованием отдать им сосуд, как расстроились, получив отказ, и как чуть не прибили и Яну и защищавшего ее хейзара, но убились сами, занял не так чтобы много времени, но оказался последней каплей ни разу не безграничного терпения адептов.
Притомившись нас постоянно одергивать, они решили проблему кардинально. Просто перетащили меня подальше от Яны.
Я кричала, брыкалась, даже пару раз заехала кому-то затылком по носу, когда меня пытались поднять, но все равно в результате оказалась в маленькой каюте, на жесткой койке в гордом одиночестве.
Мстительно пообещав мне страшную смерть в каком-то круге, тащившие меня мужики просто удалились.
Сколько мы так плыли, я не знала. Успела недолго подремать, измучиться от неудобной позы, затекших ног, ноющей шеи и пока еще слабой, но мерзкой жажды.
Спустя некоторое время навязчивое желание попить мутировало в страстное желание напиться крови адептов. Озверела я немножко…
Именно в это время на палубе раздались взволнованные крики.
***
Кого-то увлеченно ели под дверью каюты. Я слышала голодное урчание, чавканье и влажный, тошнотворный звук, с которым кто-то жадно вырывал куски мяса из плоти, и представляла себе, как жуткое существо с клыками, не умещающимися в огромной пасти, метровыми когтями и ужасной мордой, сейчас потрошит кого-то из адептов… совершенно точно адепта, потому что когда это существо настигло свою жертву, та орала истеричным мужским голосом. Потом захлебнулась кровью и затихла.
А я лежала связанная и совершенно беспомощная и не могла не то что спрятаться, но даже пошевелиться.
Пир за дверью продолжался не так уж и долго, когда на подмогу своему уже мертвому и частично съеденному товарищу подоспел кто-то из адептов.
Я не знала, что там происходило, не могла точно сказать, случилась ли вообще драка, или очередной лысый мужик стал беззащитной жертвой этого монстра, единственное, что я услышала – были сдавленные ругательства, утробное рычание, шорох и грохот, за которым последовал короткий вопль.
И снова только чавканье.
И пока неведомое чудовище набивало брюхо в коридоре, я старательно притворялась трупом. Лежала, не шевелилась, почти не дышала и даже зажмурилась.
Думать о том, как там сейчас Яна, совсем не хотелось. Это я тут спрятанная сижу почти в безопасности, а она… на палубе.
Впрочем, безопасность моя очень скоро стала призрачной и ненадежной. Ровно в тот момент, как матерящийся лысый мужик влетел в мою каюту, стремясь спастись от того, что его преследовало. Этот адепт нарвался на то же самое прожорливое чудище, что погубило уже двух его товарищей, но каким-то чудом сумел прорваться ко мне, подгоняемый сразу двумя монстрами, что и загнали его в этот коридорчик.
В итоге мы оказались в каюте вдвоем с мужиком, а за сотрясающейся от ударов дверью бесновалось целых три твари.
Впрочем, может, их было и больше…
Адепт матерился и налегал на дверь, затравленно оглядываясь. Запереться изнутри возможности не было, подпереть дверь тоже было нечем – единственный колченогий табурет стоял в другом конце каюты.
– Мужик, я б тебе помогла, но не могу. Связанная я, – сообщила ему, поймав на себе безнадежный взгляд.
Невероятно, но факт: я почти перестала бояться. Мозг просто не мог обработать полученную информацию и впал в кому, выдав напоследок возмущенное: «мы просто не можем умереть вот так!».
И я верила, что не могу умереть сейчас. Так же не бывает, это слишком дико и невозможно…
В дверь с той стороны что-то с силой врезалось, отбросив адепта на шаг. В образовавшуюся щель тут же полезли бледные, тощие лапы с черными загнутыми когтями и прозрачными перепонками между пальцев. И все эти тонкие, очень хрупкие на вид ручки были перепачканы кровью.
Дыхание перехватило, от ужаса я не могла выдавить из себя ни звука, хотя очень хотелось кричать.
Мужик пытался вновь закрыть дверь, с остервенением давил на нее, два раза предпринимал попытки ударить ногой по когтистым лапам, но ничего не добился и лишь чуть шире открыл дверь.
Это была фатальная ошибка, которая стоила ему жизни. В отчаянном стремлении выжить адепт продержался еще с минуту, но следующий сильный удар с той стороны отбросил его на пол, и из дверного проема прямо на мужика бросилась… русалка.
