– Успокойтесь, ваше преосвященство. Ваша племянница неглупая девушка. Она сделала все, чтобы ее не узнали. Хотите повидаться с ней?
У епископа побледнели губы.
– Где она?
– Ожидает в повозке.
– Творец всемогущий! Приведите ее! Нет, постойте… Это безумие. Анна здесь… Неужели вы думаете, что Ричард, с его проницательностью, не приставил соглядатаев и к моему дому? Ему немедленно доложат.
– Ваше преосвященство, велите ее позвать, а затем мы все обсудим.
В голосе аббата звучала уверенность. Джордж Невиль какое-то время смотрел на него, а затем хлопнул в ладоши. Когда явился слуга, аббат о чем-то негромко переговорил с ним, и тот поспешно вышел.
В зале библиотеки повисла тишина. Епископ продолжал расхаживать, нервно теребя янтарные четки. Ингильрам, придвинув табурет поближе к камину, щурился на огонь.
Скрипнула дверь. Невиль резко оглянулся: через порог легко переступил худощавый паренек. Пальцы его рук были небрежно засунуты за пояс, он негромко насвистывал, но, увидев епископа, смутился и поспешил отдать поклон.
Епископ недоуменно взглянул на аббата. Ингильрам удовлетворенно улыбался.
– Дядюшка! – негромко сказал паренек. – Дядюшка, разве вы меня не признали?
Джордж Невиль онемел. Перед ним стояла Анна. Дочь великого Уорвика в одежде мальчишки! Узкие черные штаны обтягивали ее икры, на девушке был простой кафтан из серого сукна и зубчатое оплечье с капюшоном, длинный конец которого спускался сзади почти до пояса.
– Дядюшка, это же я, Анна!
Епископ долго вглядывался в эти широко расставленные зеленые глаза, под которыми залегли лиловатые тени, отчего уголки глаз казались несколько приподнятыми к вискам.
Анна приблизилась.
– Deus faciat salvam benignitatem,[39] – промолвила она на прекрасной латыни.
– In saecula seculorum,[40] – как завороженный ответил Джордж Невиль.
– Amen.
Анна коснулась губами перстня епископа. Затем выпрямилась и безудержно расхохоталась.
– Ну же, дядюшка, опомнитесь! Это я, та девочка, которую вы когда-то учили грамоте и бранили за отсутствие христианского смирения.
– Я и сейчас выбранил бы вас за это, Анна! Разве не известно вам, девица, что великий грех для женщины носить штаны и шапку? Бог создал вас женщиной, а вы, вопреки Его воле, стремитесь принять мужской облик. Это сущая ересь и противно церковным законам.
– Увы, дядюшка, confiteor.[41] Но, видит Бог, иного выхода не было. Отец Бенедикт раздобыл для меня этот наряд, и в нем я беспрепятственно проникла к аббату Ингильраму. Более того, я даже повздорила с одним из слуг Глостера, пообещавшим отрезать уши той самой Анне Невиль, которую разыскивают по всей округе и которую Ричард-горбун избрал себе в супруги.
Тут глаза девушки потемнели.
– Простите, ваше преосвященство, но мне не обойтись без вашей помощи.
– Я слушаю тебя, дитя мое.
Анна опустилась на стул у камина и отбросила капюшон. Епископ перекрестился: длинные пышные волосы девушки были коротко обрезаны, даже короче, чем обычно носили мужчины. Пряди едва прикрывали уши, на лбу волосы достигали бровей.
Перехватив взгляд епископа, Анна улыбнулась.
– Не гневайтесь, дядюшка. Если бы у меня был иной выход… Я обязана была стать мальчишкой.
Анна сейчас действительно очень походила на мальчика-подростка. Но даже сейчас епископ заметил, что племянница очень похорошела с тех пор, как он видел ее в последний раз, и, если бы Эдуард Йорк в свое время мог знать, что его невеста так изменится к лучшему, он бы давно уже отвел ее к алтарю, а Англия не стояла бы теперь на пороге новой войны.
Тут его внимание привлек аббат Ингильрам. Поднявшись, он заявил, что его миссия завершена и теперь ему пора возвращаться в аббатство, дабы никто из оставленных там Глостером людей ничего не заподозрил. Епископ также встал.
– Благодарю вас, святой отец, что вы сберегли Анну Невиль.
– Надеюсь, это зачтется мне в чистилище? – лукаво осведомился Ингильрам.
– Я буду поминать вас в своих молитвах, досточтимый отец. Да пошлет вам Господь всяческих благ.
Анна выпрямилась:
– Прощайте, святой отец. Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня. И помните: в доме Невилей вы всегда найдете добрых друзей.
Так, напутствуемый и благословляемый, аббат Ингильрам покинул епископскую библиотеку. Однако он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.
Все сошло, как он и предполагал. Проклятый Невиль оказался в западне! Что ж, пусть леди Анна немного поживет у благочестивого дядюшки. А затем он, Ингильрам, с чистой совестью отпишет герцогу Глостеру, что разыскиваемая им девица скрывается у епископа Невиля, из чего следует, что духовный отец Йоркской епархии состоит в сговоре со своим мятежным братом. Посмотрим, долго ли после этого удержит Джордж Невиль епископский посох. Ну а тогда… Тогда никто и ничто не помешает ему, достойнейшему Ингильраму из рода Дакров, стать могущественным епископом города Йорка!
