Вскоре они действительно выехали к монастырю Вифлеемских Младенцев, сложенному из бутового камня и словно вросшему в топкие холмы. Здесь всадники ненадолго задержались, чтобы сообщить монахам о стычке у каменного креста и заказать заупокойную службу по погибшим товарищам. Подробно расспросив дорогу, они вновь тронулись в путь. Но едва монастырь скрылся за возвышенностью, Майсгрейв уступил место во главе отряда Шепелявому Джеку. Тот, не раздумывая, повернул коня прямо в лес и повел за собой отряд.
Они довольно долго петляли среди могучих, покрытых мхом дубов, которыми так славится северная Англия, а затем оказались на вересковой пустоши. Порывы колючего ветра трепали гривы коней и флажки на копьях ратников. Порой среди вереска попадались грубо отесанные огромные валуны, лежащие здесь еще с кельтских времен.
Анна ехала в глубокой задумчивости. Возбуждение, испытанное ею во время схватки у креста, прошло. И кроме того, она была нестерпимо голодна. Воины снова перекусывали на ходу, а у нее судорогой сводило желудок, перед глазами плыли темные круги. Вот уже вторые сутки, как она ничего не ела. Похлебка из человечины, разумеется, не в счет. Постоянное напряжение давало себя знать – Анна шаталась в седле.
Неожиданно рядом оказался Майсгрейв.
– Возьми, малыш, – сказал он, протягивая ей кусок пресной пшеничной лепешки с сыром. – А не то, если так пойдет и дальше, мы привезем Хьюго Деббичу не сына, а мощи. Держись, парень! Даю слово, мы устроим привал в первой же харчевне, какая попадется на пути.
Анна благодарно улыбнулась и с наслаждением принялась за еду. Филип хлопнул ее по плечу, а затем оглянулся на Гарри Гонда. Тот держался молодцом и даже по привычке продолжал шутить, но покрывавшая его щеки бледность и мелькавшее иной раз на лице выражение муки говорили о том, что ему приходится отнюдь не сладко.
Вскоре они выехали на шеффилдскую дорогу, и Шепелявый Джек сказал, что если они будут продвигаться с прежней скоростью, то еще засветло прибудут в Ноттингем. Здесь они сделали остановку в придорожной харчевне, наложили повязку Гарри, а Анна смогла наконец-то поесть горячего.
Весь остаток дня они ехали, делая лишь короткие остановки, чтобы уплатить на заставах пошлину. Дорога была едва проезжей, и копыта коней часто по самые бабки увязали в жидкой глине, однако временами попадались и небольшие участки старой римской дороги, выложенные крупными известняковыми плитами. У Анны ныли мышцы, но она старалась превозмочь боль и отвлечься, глядя по сторонам.
К вечеру распогодилось, и лучи заходящего солнца окрасили пурпуром корявые ветки темных дубов.
– Сэр, мы уже рядом с Ноттингемом! – весело возвестил Шепелявый Джек, хотя они все еще ехали в густой дубраве.
Неожиданно их внимание привлекли какие-то странные звуки впереди. Вскоре деревья расступились, открылась свежая пашня, за которой снова темнел лес. Воины остановили коней. По грядам мокрой земли, спотыкаясь и падая, передвигалась группа странных людей. Некоторые из них шли сами, а некоторых несли на руках. Неясные звуки, похожие на звон бубенчиков и перестук колотушек, а также на всхлипы и стоны, исходили оттуда.
– Сэр, это прокаженные, – сказал Патрик Лейден. – Подождем немного. Пусть они пройдут.
Воины отъехали в сторону.
– Но что это с ними, сэр? – вдруг воскликнул Шепелявый Джек. – Вы только посмотрите – они просто в панике!
Действительно, прокаженные двигались так быстро, как только позволяли им их изувеченные конечности. На некоторых из них даже не было обязательных островерхих капюшонов и виднелись лысые, покрытые нарывами и струпьями головы, отекшие, шелушащиеся лица. Впереди бежала женщина, прижимавшая к себе завернутого в тряпье вопящего младенца. За ней двое несчастных волокли полупарализованного старика с обнажившимися от болезни костями. Еще несколько прокаженных, спотыкаясь и падая, поспешали за ними.
Тем временем из дальнего леса вылетела пестрая кавалькада кавалеров и дам на богато убранных лошадях. Ехавший впереди всадник на прекрасном вороном указал рукой на прокаженных и, вложив стрелу в арбалет, поскакал к ним. Большинство рыцарей и дам последовали его примеру. В воздухе засвистели стрелы, и двое или трое несчастных ничком ткнулись в рыхлую землю. В тот же миг Майсгрейв пришпорил коня и понесся им навстречу. Его воины поскакали следом. Минута – и рыцарь резко осадил Кумира между прокаженными и возглавлявшим кавалькаду всадником. От неожиданности тот рванул поводья, и его вороной, громко заржав, взвился на дыбы. С громкими восклицаниями вынуждены были остановиться и нарядные спутники всадника.
– Побойтесь Бога, милорды! – отчетливо и громко воскликнул Филип. – Эти люди и без того несчастные, а вы нападаете на них и убиваете веселясь.
– Какое вам дело до этого, сэр рыцарь? – с вызовом спросил всадник на вороном. – У нас была неудачная охота, и мы решили развлечься по-иному. На землях Ноттингема что-то много развелось больных проказой, и нет ничего дурного в том, что мы избавим наш край от этой скверны.
