Анна схватила за руку стоявшего рядом юного Оливера.
– Силы небесные, что они делают, Оливер?
Юноша лишь мельком глянул на нее.
– Они творят правосудие.
– Но разве они имеют право? Это же не вилланы сэра Филипа, это свободные люди!
– Это исчадия ада, а не люди; – буркнул Оливер. – Сэр Филип может их казнить. В худшем случае ему придется заплатить штраф.
Анна во все глаза смотрела, как дочитал молитву и отошел в сторону Малый Том, как надел на шею женщине петлю Фрэнк Гонд. Она вдруг с ужасом подумала, что у ее добрых попутчиков руки по локоть в крови, а те стычки и набеги, в которых они участвуют на границе, не просто состязания в ловкости и удальстве. Каждое их движение подтверждало, что им не раз приходилось проделывать подобное.
Майсгрейв махнул рукой, Фрэнк Гонд вышиб из-под ног женщины табурет, и грузное тело забилось в воздухе. Глаза ее выкатились из орбит, лицо посинело, изо рта вывалился язык, а по телу волной прошла отвратительная дрожь. Наконец оно неподвижно застыло, раскачиваясь из стороны в сторону.
Анна прикрыла глаза. Долго, ох, слишком долго жила она за монастырскими стенами, забыв о царящей в этом мире жестокости.
Хозяин корчмы, умолкший было, пока совершалась казнь, едва его.подтолкнули к дереву, заголосил с новой силой и стал так сопротивляться, что только втроем удалось поставить его на колени. После этого он смирился с неизбежным и затих.
Вскоре все закончилось, и Майсгрейв отдал приказ выступать. Анна едва ли не первой вскочила в седло и вздохнула с облегчением лишь тогда, когда злополучный постоялый двор остался далеко позади.
Впрочем, не одна она была в таком настроении. В отличие от вчерашнего дня сейчас воины ехали молча, лишь порой кто-либо подгонял лошадь или отпускал крепкое словечко, когда по лицу хлестала ветка либо вылетевший из-под копыта ком земли разбивался о латы.
У развилки дорог возвышался небольшой каменный крест, поставленный здесь, видимо, еще на заре христианства, покосившийся и позеленевший. Майсгрейв резко осадил коня и, соскочив на землю, преклонил колени. Его примеру последовали и все остальные.
Вокруг было тихо, лишь издали доносился едва различимый лисий лай. Анна, как и все, горячо молилась. Внезапно ее внимание привлек какой-то шум позади, Гарри Гонд, Патрик Лейден и сам Майсгрейв, насторожившись, поднялись. Вскоре стал ясно различим топот копыт и бряцание стали.
Майсгрейв обменялся взглядами со своими воинами, и в ту же минуту все оказались в седле. И вовремя, ибо на повороте дороги показался довольно большой отряд, скакавший прямо на них, не замедляя хода. При виде людей Майсгрейва ехавший впереди рыцарь в шлеме с опущенным забралом перевел копье в боевое положение. Сомнений не оставалось – это нападение, налет без предупреждения, такой, какие предпринимают разбойники, когда следует лишь убивать.
Филип мгновенно пришпорил Кумира и, держа копье наперевес, двинулся навстречу неизвестному рыцарю. Однако, когда они уже были готовы сшибиться, незнакомец резко свернул в сторону, и Майсгрейв оказался в самой гуще его воинов. Это произошло слишком неожиданно.
«Ловушка!» – только и успел подумать Филип, отражая щитом удары. Один из них пришелся по шлему. Шлем выдержал, но на какой-то миг все поплыло у него перед глазами. Спас его Кумир, вынесший хозяина, из кольца врагов.
Филип тряхнул головой, развернул коня и поскакал назад, где его люди уже вступили в яростную схватку с противником.
Когда на дороге вспыхнул бой, Анна растерялась. В этот момент рядом оказался старый Бен, который, схватив ее лошадь за повод, поскакал прочь.
– Побудьте здесь! На вас нет доспехов, – торопливо бросил он, останавливаясь за деревьями, и тут же во весь дух пустился назад.
У развилки дорог шла настоящая битва. Лязг мечей, глухие удары, стоны, фырканье и ржание коней. Нападавших было вдвое больше, однако они заметно уступали в искусстве боя воинам Майсгрейва, которые отбивались столь ловко, что вскоре кровь противников окрасила свежую траву и не один конь, потеряв всадника, с испуганным ржанием унесся прочь.
На Филипа Майсгрейва наседали сразу трое латников, и выдерживал их натиск он только благодаря своему блестящему умению владеть мечом да прекрасной выучке Кумира, который, пока его хозяин действовал оружием, кусал и лягал коней противников.
Улучив момент, Филип крикнул неизвестному рыцарю, чтобы тот остановил своих людей и сразился с ним один на один, как и приличествует носящим рыцарский пояс, однако тот без единого слова продолжал атаковать одного из людей Майсгрейва, прозванного Молчаливым Эдмундом, и минуту спустя разрубил его на глазах Филипа страшным ударом почти пополам.
