Анна потерлась щекой о плечо спящего рыцаря. Сейчас, когда они были далеко и ревность угасла, она могла согласиться с тем, что плясунья была на редкость хороша, а согласившись, простила Филипа.
Рассвело, загомонили лесные птицы. Анна видела, как, едва держась на ногах, вошел Шепелявый Джек, растолкал Большого Тома и, отправив его в караул, повалился спать.
Анна лежала тихо, как мышонок, а минуты счастья текли и текли, пока она не уснула.
Разбудила ее поднявшаяся вокруг возня. Анна села, сонно тараща глаза. Ратники торопливо собирались в дорогу. Девушка сладко потянулась и поискала глазами Майсгрейва. Он, уже в доспехах и шлеме, стоял рядом с конем. Мельком взглянув на нее, рыцарь приветливо подмигнул ей и стал отдавать какие-то распоряжения.
Снова весь день прошел в скачке. Ближе к полудню опять стал накрапывать дождь. Сделали остановку на постоялом дворе. Расспросив дорогу, узнали и о том, что вступают на земли, где бароны, сторонники Алой и Белой Роз, ведут настоящую войну, совершая постоянные набеги на владения соседей, жгут селения, угоняют скот, а заодно не гнушаются и разбоем на дорогах.
Им повезло, и до самого вечера путники ехали спокойно. Майсгрейв вел своих ратников скрытно, обходя встречающиеся замки, и к вечеру они уже были на земле графства Нортгемптоншир.
Ночь застала их в пути. Вокруг не было ни единого огонька. Это было вовсе некстати, так как дождь все усиливался, поднялся ветер, который превратился в настоящий ураган. Грохотал гром, молнии рассекали во все стороны аспидное небо. Дорога петляла между лесистых холмов и вскоре совсем затерялась. Теперь путники двигались наугад. Их лошади брели, поминутно оскальзываясь и испуганно шарахаясь, – небо, казалось, обрушивалось прямо на головы.
– Проклятье! – цедил сквозь зубы Майсгрейв. – Недоставало еще и заблудиться в такую собачью погоду!
Полыхнула молния, и в ее призрачном свете Майсгрейв увидел невдалеке высохшее черное дерево, на котором ветер раскачивал тело висельника. Тотчас вновь все затопила тьма и прогрохотал чудовищной силы гром. Конь под Майсгрейвом присел на все четыре ноги и испуганно заржал. Рыцарь погладил его по мокрой шее.
– Успокойся, дружище. Не все так плохо. Если там, на ветке болтается какой-то грешник, значит, вблизи есть и жилье тех, кто всунул его в петлю. Выручай, приятель!
Благородный конь, почувствовав, что поводья отпущены, навострил уши и прянул в сторону, увлекая за собой остальных лошадей. Всадники пересекли топкое поле и оказались у подножия поросшего соснами холма. При новой вспышке молнии Майсгрейв разглядел, что здесь прячется крохотная деревушка: дюжина лачуг, ограды из жердей, покосившаяся церквушка.
Филип спешился и постучал в первую же хижину. Ответа не последовало. Он ударил по доскам еще несколько раз и уже решил было направиться к другой хижине, как за дверью мелькнул тусклый свет и сиплый старческий голос осведомился, кто в столь позднее время тревожит сон добрых христиан.
– Открой нам, добрый человек. Мы честные люди и сбились с дороги, а погода, сам видишь, какова. Клянусь, мы не причиним тебе зла, а если пустишь переночевать, то и вознаградим на славу.
Дверь осторожно приотворилась, показалось благообразное морщинистое лицо старика, державшего в высоко поднятой руке фонарь. Увидев мокрого до нитки рыцаря и толпящихся за ним людей, старик сокрушенно покачал головой:
– Простите, добрые люди. Я бы с превеликим удовольствием впустил вас к себе, но наш барон строжайше запретил принимать каких-либо путников. Любого, кто окажет гостеприимство в наших краях, ждет суровое наказание.
– Что за безбожный у вас господин, отдающий подобные приказы?
– О, сэр рыцарь! Мы, ничтожные поселяне, не можем сетовать на своего хозяина. Но право оказывать гостеприимство имеет лишь он, причем за немалую плату. Если вы поедете вдоль деревни и минуете этот сосновый лесок, то окажитесь прямо у замка Фарнем.
– Благодарю за совет, добрый человек. Но скажи, чьи. это земли и кто ваш господин?
– Наш сеньор – богатый и могущественный барон сэр Мармадьюк Шенли, да хранит его Господь.
Дверь захлопнулась, и Филип вернулся к ратникам. При звуках этого имени в его памяти всплыли залитое солнцем ристалище в Йорке и рыцарь, упорно пытающийся вырвать из его рук победу.
Когда люди Майсгрейва узнали, в чьих владениях находятся, они озадаченно переглянулись.
– Клянусь обедней, – начал было Фрэнк Гонд, – я бы не стал искать гостеприимства у сэра Мармадьюка. Не лучше ли нам позаботиться об ином крове?
Филип на мгновение задумался. Ветер хлестал им в лица, налетая свирепыми порывами, так что сосны едва ли не стлались по земле. Измученные кони стояли, свесив головы и опустив уши.
– Нет. Вперед! – сказал рыцарь, прыгая в седло. – В конце концов, и мы, и наши лошади без сил, а погода не располагает к дальним прогулкам. Замок барона Шенли – единственное близкое пристанище. Сэр Мармадьюк носит рыцарскую цепь и шпоры, и он не посмеет поступить дурно с путниками, попросившими его о гостеприимстве.
