Он бешено отшвырнул ее от себя. Солдаты вскочили на ноги, снова устремляясь к нему. Лязг и звон металла превратились в ужасную какофонию, когда Пирс принялся парировать и наносить удары. Он схватил большой стул у камина и с силой бросил его в атакующих. Они на короткое время отступили. Пирс подскочил к окну, сорвал с него драпировки и остановился, готовый выпрыгнуть вниз, на улицу.
Один солдат почти задел его спину шпагой.
— Пирс! — воскликнула она.
Он повернулся, мгновенно полоснул солдата по руке.
На секунду их глаза встретились. Потом он прыгнул.
Она слышала внизу, на улице, звук его падения.
— За ним! — раздался крик. Возникла дикая свалка — солдаты падали друг на друга, спеша догнать Пирса.
— Нет! — взвизгнула Роза. — Оставьте его! Оставьте его! — Не думая о том, что полуобнажена, она последовала за ними, путаясь и спотыкаясь, по лестнице и выскочила в прохладу улицы.
Услышав крики, она бросилась туда, откуда они доносились, сквозь кромешную темноту. Замерзая, она бежала босиком по грязной дороге к деревянной пристани, вслед за солдатами.
Пирс был впереди, время от времени останавливался, отбиваясь от преследователей.
— О Боже, неужели они ничего не понимают?
Теперь они загнали его на пристань и теснили все ближе и ближе к краю, ближе и ближе к черной водяной бездне. Ему едва хватало места, чтобы стоять. Они налетали на него, словно мухи. И он все еще боролся с ними.
Потом раздался дикий рев. На мгновение его клинок взметнулся ввысь. Лунный свет отразился от него.
— Справедливость! — проревел он, и, казалось, глубина и ярость его голоса отразились в ночи.
Потом он повернулся и нырнул в ледяную черноту холодных вод…
И Роза закричала…
И кричала, и кричала…
Через несколько часов ей сказали, что он умер.
Несколько солдат нырнули вслед за ним, но не смогли вытащить его.
Лорд-констебль присутствовал при этом. Он накинул на плечи Розы плащ и позаботился, чтобы ее отвели обратно в таверну и усадили у огня, дал ей виски и заставил выпить, и огненная жидкость немного оживила ее тело.
Он не может быть мертвым.
Нет, ведь она так глубоко полюбила его.
Ненавидь его! Ненавидь его! — кричала она себе. — Ненавидь его, ведь он никогда в тебя не верил. До самого конца он полагал, что ты предала его.
Эта мысль была невыносима.
Но кто-то сказал, что она послала сообщение, заверяя лорда-констебля, что если ему не удастся захватить Пирса в особняке, он найдет его в таверне.
Джером.
— Возможно, так лучше всего, — нежно сказал ей добрый лорд-констебль, заставляя выпить еще виски.
Нет, нет, так не может быть лучше всего. Это ужасно. Анна мертва. Джемисон мертв. Пирс…
А Джером — жив.
Я убью его, дрожа, поклялась она. Я найду способ доказать его вину. Ради этого стоит жить.
Но не сегодня. Слезы снова заволокли ее глаза. Она пила виски еще и еще. Оно обжигало, вызывало боль.
Но не такую, как провал в ее сердце, как пустота в душе.
— Он невиновен. Он любил Анну, — сказала она лорду-констеблю.
Рука его тепло сжала ее руки.
— Да, миледи. Он невиновен. Он никогда не убивал ни Анну, ни лорда Брайанта.
— Я докажу это! — поклялась она со слезами на глазах.
— Да, миледи. Со временем, — успокаивал он. — А теперь вам следует поспать. Отдохнуть.
Но она долгие часы сидела, не сводя глаз с огня. Потом, на рассвете, начала рыдать. Пирса больше не было.
Ледяная вода замораживала его, лишала всех ощущений. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни даже души.
Потом наступила чернота. Ни жизнь, ни смерть не имели значения в этой черной пустоте. Она была полной, обволакивающей, всеобъемлющей…
Глухой звук на уровне его грудной клетки вывел его из этого состояния. Затем на него снова нахлынули вся боль и мука этой ночи. Он насквозь промок и ужасно замерз. Он ощущал, как устали его руки, как горят легкие от воды, которой он наглотался, чувствовал соль, стянувшую его кожу и щипавшую язык.
И он чувствовал лезвие ножа, упиравшегося ему в ребра. Такие ножи в ходу у рыбаков.
Кто-то говорил. Кто-то, кто считал, будто Пирс все еще без сознания.
— Это кто-то важный, точно, Джейк. Взгляни, во что он одет. Штаны из шикарной ткани, а рубашка — шелковая.
— Тогда мы можем потребовать за него выкуп, Билли.
Пирс позволил себе слегка приоткрыть глаза. Соль залепила их, и какое-то время он снова ничего не видел. Он оставался совершенно неподвижным. Почувствовал сильную качку судна, на котором находился. Должно быть, рыбачья лодка, подумал он.
С любопытной парой на борту.
Возможно, рыбаки искали затонувшие корабли и подбирали имущество.
— Да, он из богатых! — мечтательно произнес тот, кого звали Биллом.
Когда жалящая боль ослабла и он начал видеть, Пирс решил, что Билли немолод. Лицо его было покрыто сизой щетиной, как у человека, бреющегося нехотя и от случая к случаю. Он был худ и выглядел голодным, как акула.
— Значит, возможен выкуп, — сказал Джейк. Джейк был моложе, но выглядел опасней. Он был смугл, с болезненным цветом лица, чисто выбрит, левую щеку пересекал отвратительный шрам.
— Или, может быть… — произнес Билли.
