Обрученная с вороном полностью

Она видела их со спины — оба одеты в одежды с дорогой отделкой. Представители высшей знати, решила для себя Равена. Один был толст и высок, но узок в плечах. Другой — невысокий, но стройный и подтянутый. В каждом его жесте, в каждом шаге сквозила уверенность. Припомнив свои ощущения от голоса Аластера, Равена сразу решила, что это он. Его волосы, заплетенные в толстую черную косу, были гораздо длиннее, чем у Натаниэля. Заметив это, Равена нахмурилась.

— Господин Аласдер, — тихо произнес высокий; его голос был хриплым, как у старика. — Вы старший сын второй семьи. Хочу, чтобы вы знали: если вы решите стать во главе клана, старейшины поддержат вас.

— Воздержитесь высказывать такие мысли вслух, старейшина Тирон, — ответил ему резкий голос его спутника. — У клана уже есть глава.

— Ваша правда, господин Аласдер, — почти равнодушно прозвучало в ответ.

Когда их шаги затихли, Равена вышла из своего укрытия. Она бросила взгляд туда, где из комнаты в коридор падал свет. Сейчас Натаниэль был там, но теперь Равена не осмеливалась пойти к нему.

Ей и в голову не приходило, что не все в клане признают Натаниэля, как главу. Наверное, после смерти отца, Натаниэль вправе был рассчитывать на поддержку клана, но, видимо, тот факт, что клан сильно ослабел, подталкивал некоторых людей в клане предъявлять к новому главе очень строгие требования.

Внутренний голос нашептывал Равене, что именно она может помочь Натаниэль укрепить его положение. Но что-то внутри нее упрямо сопротивлялось той роли, которую для нее уготовили.

14. ПЕРЕД ПИРШЕСТВОМ

На заре сквозь пелену сна она видела в узком прямоугольнике окна две пары больших черных крыльев. Они возникли внезапно и стремительно исчезли, словно две птицы пронеслись мимо. Закрыв глаза, она снова уснула.

Равене снился сон…

Ей восемь лет. В комнате для уроков открыты окна. Воздух напоен запахами весны, а в одно из окон заглядывает ветка цветущей вишни. Розовые цветы кажутся Равене волшебными — ей очень хочется сорвать ветку, но рядом сидит Натаниэль, которого матушка попросила позаниматься с Равеной. У Натаниэля очень красивый почерк, и Равена хочет научиться выводить такие же каллиграфические буквы, но прежде она все-таки хочет ветку с нежными розовыми цветками, чей запах пьянит и манит.

Натаниэль дал ей задание, и сейчас он погружен в книгу. Равена смотрит на прекрасное в своей задумчивости и отрешенности лицо Натаниэля, и ей кажется, что сейчас он не здесь, а где-то далеко — совсем как ее папа, когда он увлечен чтением.

Она решает, что лучше момента не подобрать, и украдкой выскальзывает из-за стола. Подходит к окну и, забравшись на подоконник, тянется к соцветию. Но прежде чем ее пальцы касаются цветов, на пути ее руки встречается обломанный край сучка — он больно царапает ее, словно кошачьи когти, и Равена, отдернув руку, громкой айкает.

Она успевает посмотреть на свою ладонь — ее пересекает неглубокая, но кровоточащая царапина, — когда рядом оказывается Натаниэль. Он снимает Равену с подоконника и подводит к столу. Сажает на стул.

— Ну вот, ты поранилась, — мягко упрекает он ее; а ладошка Равены очень хорошо себя чувствует в его руках с красивыми тонкими пальцами, и Равене больше нет дела до ветки цветущей вишни, о которой она вмиг позабыла, и до царапины ей дела нет, но Натаниэль обеспокоен.

— Болит? — спрашивает он.

Равена мотает головой из стороны в сторону и храбро отвечает:

— И ни капельки не больно.