Офелия и Розелина оторвались от своей корреспонденции. Бабушка Торна отворила двустворчатую дверь так тихо, что они и не слышали, как она вошла. Старуха ужасно напоминала черепаху согбенной спиной, морщинистой шеей, медленными движениями и щербатой улыбкой, разрезавшей ее лицо от уха до уха.
– Нет, спасибо, мадам, – ответила тетушка Розелина, стараясь говорить громко и раздельно. – Вы очень любезны.
– Мне только что звонила дочь, – объявила бабушка. – Она просит у вас извинения, ее задержали. Она вернется завтра утром. – И добавила, сокрушенно покачав головой: – Ох, не нравятся мне все эти светские развлечения! А ей кажется, что она непременно должна в них участвовать. Это очень неразумно…
Офелия уловила беспокойство в ее голосе. Неужели Беренильда тоже подвергается опасности, показываясь при дворе?
– А ваш внук? – спросила она. – Когда он вернется?
По правде говоря, девушка не спешила его увидеть, и ответ порадовал ее:
– Ах, бедное мое дитя, это такой серьезный мальчик! Он весь в делах, непрерывно смотрит на часы, ни минуты не посидит на месте! Едва успевает поесть! Боюсь, что вам всегда придется видеть его только мельком.
– Мы должны отдать ему наши письма, – сказала тетушка Розелина. – И нужно указать нашим родным обратный адрес, на который они могли бы нам писать.
Бабушка так усердно закивала, что Офелия подумала: сейчас она устанет и втянет голову в плечи, как черепаха под панцирь.
Назавтра, уже после полудня, Беренильда вернулась в замок, упала без сил на свою кровать с балдахином и потребовала кофе.
– Ах, эти светские оковы, милая Офелия! – воскликнула она, когда девушка пришла поздороваться с ней. – Вы даже не понимаете, как счастливы, что избавлены от них! Будьте добры, передайте мне вон то зеркало на консоли.
Офелия взяла красивое ручное зеркальце и подала его Беренильде, едва не уронив по дороге. Красавица приподнялась, опершись на подушки, и начала с тревогой рассматривать маленькую, едва заметную морщинку на лбу.
– Мне необходимо как следует отдохнуть, если я не хочу превратиться в развалину.
Слуга подал хозяйке чашку кофе, но та с отвращением оттолкнула ее и устало улыбнулась Офелии и тетушке Розелине.
– Я страшно сожалею, что мне пришлось так долго отсутствовать, – сказала она. – Надеюсь, вы не очень скучали без меня?
Беренильда задала этот вопрос только из вежливости, после чего отпустила их и заперлась в своей спальне, вызвав презрительное фырканье тетушки Розелины.
Последующие дни проходили примерно так же. Офелия совсем не видела жениха, встречала Беренильду в коротких промежутках между ее отсутствиями, обменивалась несколькими вежливыми словами с бабушкой, а остальное время проводила в обществе тетки. Ее жизнь свелась к унылой рутине, состоявшей из одиноких прогулок в парке, безмолвных трапез, чтения долгими вечерами и прочих занятий, помогавших кое-как разгонять скуку. Единственным приятным событием стала, в один из дней, доставка их чемоданов, что несколько утешило тетушку Розелину. А Офелия, со своей стороны, заставляла себя при любых обстоятельствах сохранять на лице выражение покорности. Было важно не вызывать подозрений – особенно когда она слишком долго пропадала в глубине парка.
Однажды вечером она ушла к себе раньше обычного. После того как часы отзвонили четыре раза, Офелия решила, что настал момент размять ноги.
Она надела одно из своих старых немодных платьев с пуговицами до подбородка и накинула сверху черный плащ с просторным капюшоном, скрывшим ее лицо до самых очков. У нее не хватило духа будить свой шарф, который дремал, свернувшись клубком под одеялом. Девушка решительно нырнула в зеркало спальни, выбралась из зеркала вестибюля и с бесконечными предосторожностями отодвинула засов на входной двери.
Снаружи, над парком, сияло фальшивое звездное небо. Офелия пересекла лужайку, стараясь держаться в тени деревьев, прошла по каменному мостику и приблизилась к узкой деревянной двери, отрезáвшей владения Беренильды от остального мира.
Опустившись на колени, она приложила ладонь к деревянной створке. К этому моменту девушка готовила дверь во время своих долгих прогулок по парку, день ото дня нашептывая ей ласковые слова, вдыхая в нее жизнь, приучая к себе. Теперь все зависело от благосклонности двери. И Офелия произнесла повелительным шепотом:
– Отворись!
Раздался щелчок. Девушка схватилась за дверную ручку, и дверь, одиноко стоявшая посреди газона, распахнулась. За ней виднелась лестница в несколько ступенек. Офелия прикрыла за собой створку, вошла в тесный дворик со сторожкой и огляделась. Трудно было поверить, что за этой ветхой лачугой скрывается великолепное имение с замком.
Офелия углубилась в лабиринт проулков, окутанных зловонным маревом, сквозь которое с трудом пробивался свет фонарей. Девушка с улыбкой подумала, что впервые за все время, показавшееся ей бесконечным, она вольна идти куда угодно. Это не было бегством – она просто хотела увидеть мир, где ей предстояло жить. Да и чего ей бояться – ведь у нее на лбу не написано, что она невеста Торна!
