– Такая милая девушка, и такая беспечная! – продолжал он медоточиво. – Разгуливает тут, среди Миражей, ничего не опасаясь. Вам что, жить надоело?
Его слова испугали Офелию. Значит, предостережения Торна и Беренильды были не напрасны? И что означает «Мираж» – может, имя людей с татуировкой на веках? Так вполне могли называть себя те, кто умеет создавать иллюзию реальности. Но она не понимала, почему эти люди уступили свои владения Беренильде, если они так сильно ненавидят Драконов и все, что с ними связано.
– Вы что, язык проглотили? – насмешливо спросил посол. – Неужели я вас так пугаю?
Офелия отрицательно покачала головой, но не произнесла ни слова. Она думала только об одном – как от него избавиться.
– Торн убил бы меня на месте, увидев рядом с вами! – объявил посол. – Какая ирония судьбы, я в восторге! Ну что ж, юная особа, придется вам совершить небольшую прогулку в моем обществе.
Офелия, конечно, отклонила бы это предложение, но железная хватка посла не оставила ей выбора. Верно сказал ее старый крестный: в мужских руках она была беззащитна, как птичка.
Посол тащил ее за собой через кварталы, еще более зловонные, чем прежде, если такое вообще возможно. Офелия чувствовала, как подол ее платья намокает в лужах, настолько черных, что это не могло быть водой.
– Вы ведь совсем недавно пожаловали к нам, не правда ли? – спросил посол, пожирая ее глазами. – Я полагаю, что города Анимы куда более живописны. Ну, ничего, вы скоро убедитесь, что здесь прячут грязь под тройным слоем лака.
Теперь он вел ее через какие-то складские помещения, заваленные ящиками и мешками.
Несмотря на ранний час, здесь трудилось множество рабочих. Все они почтительно касались фуражек, приветствуя посла, но не обращали никакого внимания на его хрупкую спутницу. Свет ламп на железных цепях, свисавших с потолка, подчеркивал равнодушие и усталость на их лицах. Именно сейчас, при виде этих изможденных людей, Офелия в полной мере осознала, чтó представляет собой ковчег, куда ее привезли. Здесь одни танцевали на балах, замкнувшись в своем уютном иллюзорном мирке, а другие делали черную работу, обслуживая их.
«Ну а я? – подумала она. – Где мое место во всем этом?»
– Вот мы и пришли! – пропел посол. – Как раз вовремя!
И он указал Офелии на стенные часы, которые показывали почти десять утра. Она сочла странным, что такие красивые часы висят на складе, но тут же обнаружила себя в помещении, похожем на маленький зал ожидания, с чудесным зеленым ковром на полу, удобными креслами и картинами на стенах. Две кованые решетки, заменявшие одну из стен, выходили в пустые шахты.
Мгновенная смена декораций привела девушку в изумление. Посол прыснул, заметив ее растерянное лицо и широко раскрытые глаза.
– Вот видите, я же вам говорил: грязь под слоем лака! Здесь у нас иллюзии возникают на каждом шагу. Это не всегда удобно, но вы скоро привыкнете. – И он печально вздохнул.
Декорации, сплошные декорации! Соблюдать видимость – вот в чем заключается роль Миражей.
Офелия подумала: неужели лохмотья посла – вызов обществу?
Едва часы прозвонили шесть раз, как послышалось гудение, и за одной из решеток остановился лифт. Грум отодвинул ее, впуская пассажиров. Офелия впервые очутилась в таком роскошном лифте. Его стены были обиты стеганым бархатом, из проигрывателя лилась приятная музыка.
Однако и тут не было ни одного зеркала.
– Вы как будто обслуживали недавно Летний сад? – спросил посол.
– Нет, месье, – ответил грум. – Он вышел из моды.
– Ну и прекрасно. Доставьте нас в Летний сад и позаботьтесь о том, чтобы нам не мешали.
И он сунул груму какой-то маленький предмет, что вызвало у того радостную улыбку.
– Слушаюсь, месье.
Офелия с тревогой осознала, что бессильна изменить ситуацию. Пока грум орудовал рычагом, а лифт плавно поднимался, девушка раздумывала, каким же способом избавиться от назойливого спутника. Подъем сквозь бесчисленные уровни Небограда казался ей нескончаемым, и она машинально начала считать этажи: «Восемнадцать… девятнадцать… двадцать… двадцать один…» Но лифт все не останавливался, а каждый этаж еще больше удалял ее от замка.
– Летний сад! – внезапно объявил грум, нажав на тормоз.
Дверцы распахнулись. Снаружи сияло ослепительное солнце. Посол задвинул решетку, и лифт снова пошел вверх. Офелия прикрыла глаза руками: несмотря на темные стекла очков, ее ослепили яркие краски. Перед ней алым ковром расстилалось поле маков, колыхавшихся под пронзительно-синим небосводом. Оглушительно трещали цикады. Стояла палящая жара.
Офелия оглянулась: стена с двумя решетками лифтовой шахты нелепо торчала посреди красных цветов.
– Вот здесь нам будет удобно побеседовать, – объявил посол, описав в воздухе изящную арабеску своим ветхим цилиндром.
– Мне нечего вам сказать, – предупредила его Офелия.
Улыбка посла растянулась чуть ли не до ушей. Его голубые глаза казались еще ярче небосвода над их головами.
– О, как вы упрямы, юная особа! Я только что избавил вас от почти неминуемой гибели. Вам не кажется, что следовало бы меня поблагодарить?
