— Милиционерам показалось оскорбительным то, что дурно пахнущий мужик в брезентовой ветровке является в некотором роде их коллегой, и они доставили голубчика в УВД для разбирательства. — Сысоев замолчал, насмешливо разглядывая меня в упор. Затем бросил портмоне мне на колени.
Я осторожно заглянул внутрь, словно в кожаных складках прятался скорпион… Паршивая реальность со страшной силой обрушилась на мое самолюбие, втоптав его в грязь ногой какого-то случайного "бомжары", позарившегося на кошелек джентльмена в дорогом костюме, шастающего ночью по кустам. Но более всего ранила мою нежную душу оскорбительная расточительность проходимца, потратившего средства сыскного агентства "Мистер Холмс" на выпивку.
Заметив пустое нутро кошелька и мигом утратив веру в чудо, шеф тихо опустился на диван рядом с гостем.
— Личность грабителя установили: безработный колхозник, сунувшийся в город от злобы и отчаяния! — добил меня беспощадный Митрич.
Не поднимая поникшей от стыда головы, я все же отважился спросить:
— Он рассказал, как к нему попал кошелек?
— Как же, как же! — оживился Сысоев. — Углядев в материале проверки фамилию Берестов, столь известную в нашем городе, я с трепетом вызвал к себе смельчака, отоварившего лучшего сыщика всех времен и народов. Он мне лично и поведал все, как на духу! Вот только хотелось бы узнать, что товарищ Костя делал глубокой ночью возле "Рапида"? Подглядывал за любовными парочками в кустах?!
— Бомж заметил тех двоих на скамейке?! — Никодимыч всегда отличался умением извлекать рациональное зерно даже из кучи дерьма.
— Еще бы! — воскликнул начальник угро. — Они, услышав возню, сиганули в разные стороны — только ветки затрещали!..
Когда попадаешь в дурацкое положение, надо постараться сосредоточиться и найти достойный выход из него. Я сосредоточился… Стало быть, тюкнул меня не псих. А где был он? Следил за Назаровой до самого Зойкиного дома, но побоялся напасть из-за провожатого?.. Или он и не думал следить? Тогда версия летит в тартарары… Вуколенко?! Может, брюнетка — его очередная жертва, а бомж, напавший на меня, вспугнул психа?!. Чертовщина какая-то!
— Ну так что? — Митрич изнемог от жары и нетерпения: он желал знать, где зарыта собака.
Я промолчал, шеф тоже. В этот момент к нашему обществу присоединилась Настя.
— Нет ничего похожего! — Приговор она опрометчиво вынесла с порога приемной, не сразу сосчитав количество присутствующих.
Сысоев уставился на нее, будто впервые в жизни увидел красивую женщину. Настя растерялась, продолжая прижимать к груди диктофон и десяток кассет. Наушники болтались у нее на шее, словно колье.
— У вас замена игрока? — Митрич перевел взгляд на моего начальника. — Семейственность разводите?
— Внештатный сотрудник, — пробурчал Никодимыч.
— И какую музыку она слушала?
Вопрос гостя повис в воздухе и наложился на трель телефонного звонка. Мы все четверо обратили взоры к аппарату на Гелином столе.
После пятого призыва я поднялся и снял трубку.
— Сыскное бюро!
В первый момент показалось, что соединения не получилось, однако, вслушавшись внимательней, можно было различить дыхание на противоположном конце провода.
— Говорите! Или вы немой? — Меня охватило раздражение.
— Сам немой! — затрещал "репродуктор". — Разве ты не в морге?!
— Тебе не повезло, придурок!
— Сегодня все будет кончено!
— Правда?!. Когда ждать?
— Сюрприз, говнюк!
Ругательство — не лучшее завершение любого диалога, но псих — на то и псих…
Никодимыч, слышавший только мою скоротечную партию, конечно, догадался, откуда ветер дует. Кажется, сообразила и Настя, кое-что усвоившая при прослушивании записей наших разговоров со свидетелями и подозреваемыми по делу. Ее глаза смотрели на меня тревожно и вопрошающе, а пухлый ротик озабоченно приоткрылся.
— Чем вы тут занимаетесь? — Взгляд Сысоева недоуменно метался между живыми людьми и неодушевленными предметами, находящимися в приемной.
Очередной звонок — теперь снова в дверь — оставил любопытство Митрича неудовлетворенным. Бывают же в жизни сумасшедшие деньки!
Я поплелся отпирать. Мужичок, представившийся прорабом, постеснялся проходить в квартиру и, мигая плутоватыми глазками, оповестил о переносе ремонта на утро завтрашнего дня, пообещав нагрянуть всей бригадой и аккордно уничтожить последствия пожара. При виде того, с каким трудом даются ему шесть ступенек вниз к парадному, мне почему-то подумалось, что восстановительные работы затянутся надолго и влетят нам в копеечку.
Не желая травмировать и без того мрачного шефа, я ограничился кратким докладом по существу.
— Дурдом! — поставил диагноз Никодимыч. — Мы вас покинем на минутку! — извинился он перед Настей и Митричем, подтолкнув меня к своему кабинету.
Плотно прикрыв за нами дверь, шеф все же уточнил личность звонившего. Я утешил начальника тем, что псих пообещал сегодня же с нами покончить.
— Тебе не кажется, что пора подключать Сысоева? — захотел выслушать мое мнение Никодимыч.
— К чему?
— К розыску психа. Две девушки мертвы, опасность грозит и двум другим… Я не беру в расчет нас с тобой.
— Напрасно. Я бы не отказался пожить еще лет пятьдесят!
