— Да только не так! — Ксения выдернула свою ладонь из руки Катерины, а потом заметила, как задрожали губы той, сжалилась, вспомнив ее страхи, погладила по неприкрытым волосам, успокаивая ее.
— Я должна это сделать, — прошептала Катерина. — И чем скорее, тем лучше. Мне бы под венец скорее…
Ксения взглянула в ее глаза и прочитала в их глубине ответ на невысказанный вопрос, что казалось, так и повис в комнате. Замерла на миг, пораженная тем светом, который уже давно замечала в лице Катерины и причину которого разгадала только сейчас.
— Ты…? — прошептала Ксения, чувствуя, как больно сдавило в груди от догадки. Будто обручи железные на сердце легли. Катерина же, не замечая перемены в своей собеседнице, радостно кивнула.
— Видать, на Преображение
— На Преображение… на преображение. Ныне же… листопадник! — Ксения застонала, схватилась за плечи. Эта неожиданная весть вдруг напомнила Ксении то, чего ее разум так тщательно скрывал от нее. Долгие годы бесплодия, кошмар прошлой замужней жизни. А потом, как луч света — дитя, так жестоко отнятое у нее. И вот она снова близка с Владиславом, пусть не каждую ночь, но все же… все же! Ранее ей хватило всего пары седмиц, чтобы затяжелеть, ныне же ее чрево снова пустое, как и было в прошлые годы.
— Я пуста! — простонала Ксения в голос, и Катерина быстро поднялась, тронула ее за плечо.
— Ну что ты! Я слыхала, что не все бывают с первых месяцев, — быстро проговорила она. — У нас в селе даже баба была одна, родила только через пару годов после того, как замуж отдали.
Но Ксения только рассмеялась горько в ответ:
— Через пару! Я пустая ходила при первом муже три года! И теперь вот — пустая!
Катерина заметила, как вздрогнула испуганно служанка при последнем крике Ксении, попыталась успокоить ту, но она только скинула руки с плеч, увернулась от утешения, не желая его. Вспомнилось вдруг, как шевелилось дите в животе, как легко постукивало оно из ее чрева, как затихало под ладонью, словно чувствуя ласку. Отчего она не тягостна нынче? Ведь столько времени прошло…? Отчего?!
— Уйди, прошу тебя, — прошептала Ксения, уворачиваясь от ладони Катерины, а потом добавила громко, почти выкрикнула. — Уйди, Христом Богом прошу!
Катерина отшатнулась испуганно, прижала ладонь ко рту, скрывая предательскую дрожь губ, недоумевая, отчего Ксения стала такой гневливой, такой грубой. Но подчинилась ее словам, ушла прочь из комнаты, плотно затворив за собой дверь. Ксения же, даже внимания не обратила на уход Катерины, заметалась по спальне под удивленным взглядом служанки, не понимающей отчего разругались вдруг московитки.
— Панна, платье готово. Пора, панну уже ждут, — рискнула обратиться к Ксении через какое-то время служанка, и той пришлось обуздать свои эмоции. Она совсем не обратила внимания на богатое бархатное платье, что принесли ей этим утром, стояла без лишних движений, полностью подчиняясь служанке, что облачала ее в наряд цвета густой вишни с вышивкой золотыми нитями по подолу.
Отчего ей такое наказание, думала Ксения позднее, когда ее усадили на низкий табурет у камина, стали расчесывать волосы. Отчего ей оно? В той, прошлой жизни, ее убеждал батюшка, что Господь не дарует ей потомства от грехов ее. Непокорность супругу, своеволие, ее необузданность. Да и не всегда она молитвы держала, не всегда на службы приходила. Неужто и ныне ей кара послана? Неужто…?
А потом служанка с гордостью отступила от Ксении, любуясь результатом своих рук, красотой этой московитки, которую платье знатной панны так искусно подчеркнуло, которую так оттенили украшения. Она, довольно улыбаясь, подошла к одной из шпалер и отодвинула ее в сторону, открывая взору Ксении большое, в полный рост девушки зерцало.
— Панна, — поманила к себе служанка Ксению, призывая взглянуть на себя, полюбоваться своей красотой. Ксения, как завороженная, двинулась к зерцалу, дивясь его размерам. Она впервые видела такое огромное по ее меркам зеркало, у нее всегда были только маленькие, на длинных ручках. Лишь лицо и разглядеть в таких.
Тут же она видела себя в полный рост — от подола платья до светловолосой макушки, и невольно залюбовалась сама тем, что видела в слегка неровной поверхности зерцала. Да и непривычный вид заворожил. На Ксении было заморское платье, наподобие которого она видела когда-то на царице Марине и ее прислужницах, когда те в Москву въехали несколько лет назад.
