А иногда страсть охватывала их с головой, заставляла терять голову, уноситься прочь от этого места, растворяясь в пространстве и времени. Ксении казалось тогда, что она тает, как снег по весне, под руками и губами Владислава, становясь такой податливой в его объятиях, уступая его власти, его напору.
Она отринула за эти дни от себя все мысли о том, что ждет ее, когда их путь подойдет к концу, ей просто не хотелось думать об этом. Она искренне наслаждалась моментами, что наполняли каждую ночь, наслаждалась тем, как сладко замирает сердце внутри, едва его темные глаза так пристально и долго смотрят в ее очи. Оттого-то ей и хотелось думать, что их столь длинный путь вызван только тем, что Владислав так же не хочет расставаться с ней, как и она сама того не желает.
Ксения поднялась на ноги, ощущая легкое покалывание в затекших при неудобной позе ногах. Она знала, что надо немного походить, чтобы это неприятное чувство ушло, с сожалением направилась прочь от их импровизированного ложа с Владиславом, боясь разбудить его, если будет прогуливаться подле. Сначала она дошла до возка, у которого уже убрали сломанную ось, обстругивали подходящий по размеру длинный сук, что принесли из леса.
— Скоро готово будет, панна, — улыбнулся ей молодой лях, едва ли старше ее на несколько лет. — Побежит еще лепше прежнего!
Ксения улыбнулась ему в ответ, немало не смущаясь тем, что он обратился к ней. За последние седмицы она успела узнать не только Владислава и его дядьку, но многих из почета шляхтича. Как-то незаметно ушла настороженность и страх перед этими ратниками, не стало натянутости меж ними, уступая место внимательности и почету с их стороны.
Ксения не знала, было ли это связано с тем, что сам Владислав не относился к ней более, как пленнице, а как гостье, невольной спутнице в пути, или это шло от чистого сердца от пахоликов. Не будут ли они ненавидеть ее, коли прикажет их пан? И поднимут ли руку на нее, коли он прикажет? Ксения не хотела думать о том. Пока же ляхи были предупредительны по отношению к ней, выказывая ей должное уважение ее положению знатной женщины, даже иногда чересчур демонстрируя свою ненавязчивую услужливость, что неизменно вызывало недовольство со стороны Владислава. Ксения видела, как тот хмурит лоб всякий раз при этом, но ничего не говорит пахоликам, ведь условленных границ почтения те никогда не пересекали.
— Где Марфута? — Ксения оглянулась по сторонам, но своей служанки не заметила. Как и Ежи, что обычно был неизменно поблизости от боярыни, наблюдая за ней из-под своих седых бровей.
— Видать, в лес ушла, кто знает? — пожал плечами один из ляхов, с ярко-рыжей шевелюрой, прямо под стать волосам Марфы. Его имя Ксения запомнила одним из первых. Эгусь или Эгонек, как звали его чаще. Так схоже с русским «Огоньком», грех не запомнить!
— Панна, — позвал ее Эгусь, едва она повернулась прочь от них прогуляться. — Ты бы в ту сторону лепше пошла. Там полна поляна ягод. Успеешь до того, как мы тут управимся!
Ксения пошла в указанном направлении, и едва скрылась за небольшим ельником, как наткнулась на черничные заросли, густо усыпанные темными ягодами. Она тут же опустилась на корточки, принялась собирать чернику в горсть через одну, отправляя остальные в рот, наслаждаясь их вкусом. Она так увлеклась ягодами, что забылась на время, и едва не вскрикнула от неожиданности, когда за спиной вдруг треснула громко ветка, заставляя птиц, что сидели поблизости на ветвях вмиг умолкнуть и взлететь с мест, хлопая маленькими крыльями.
Ксения резко выпрямилась и оглянулась на этот звук, готовая кричать в голос ляхам о помощи, но ни звука не сорвалось с ее губ. Ведь за ее спиной стоял Владислав. Слегка помятый жупан, нахмуренный лоб, прищуренные недовольно, еще заспанные глаза и маленькие полоски на правой щеке от веток ели, на которых он спал.
Владислав резко шагнул к ней, и она невольно распахнула губы, распознав знакомый блеск глаз, разгадав сердцем его желание. Он вмиг обхватил ее руками, вжимая ее тело в широкий ствол сосны за ее спиной, впиваясь в ее губы таким долгим и глубоким поцелуем, что у нее закружилась голова, и стали ватными ноги. Она разжала ладонь, роняя в траву темно-фиолетовые ягоды из своей руки, рассыпавшиеся у их ног, и обняла его за шею, запуская пальцы в волосы.
Ксения только на миг напряглась слегка, когда Владислав положил руку на обнаженную кожу ягодиц, приподнимая ее вверх, еще сильнее вдавливая ее спиной в сосну. Но вскоре снова забылась под его настойчивыми поцелуями, испытывая горячее желание слиться с ним в одно, почувствовать те эмоции, что вспыхивали в ней с каждым его прикосновением, с каждым поцелуем и то острое наслаждение после…
Потом Владислав замер, тяжело дыша ей в шею, по-прежнему вжимая ее в широкий ствол дерева.
