Розалия готовилась к потоку вопросов от гостьи, поэтому тут же с откровенной гордостью ответила ей:
– Это Венеция, синьорина!
Каролина лишь обернулась и с удивлением посмотрела на девушку, которая все это время ее обхаживала. Она даже не знала ее имени.
– Как я здесь очутилась?
Девушка подошла к Каролине, взяла ее под руку и помогла пройти к кровати, отвечая на вопрос гостьи:
– Мне известны весьма скудные сведения о вашей участи, синьорина. Отец сказал, что с вами произошел несчастный случай, и сенатор Фоскарини привез вас из Флоренции в Венецианскую лагуну, чтобы выходить вас. Вы были очень тяжелы… Но, слава Отцу Небесному, самое тяжелое позади!
Каролина не могла уяснить: к чему тут Флоренция? Каким образом ее могли привезти именно оттуда? Как она могла там оказаться? Поток мыслей обрушился на ее обессиленную голову, которую тут же сразил очередной приступ боли.
– Вам дурно? – спохватилась Роза и поднесла Каролине стакан воды.
Та отпила немного, но поняла, что усталость все же не покидает ее, и обессиленно прилегла на кровать.
– Ох, синьорина… Вам нужно отдыхать, двигаться еще нельзя, – с несмелой строгостью промолвила Розалия. – Немного позднее подойдет лекарь Армази и осмотрит вас.
– Когда я смогу увидеть его? – спросила Каролина, невероятно жаждущая встречи с сенатором.
– Прошу прощения…
– Этого благородного человека, который привез меня сюда?
– Вашего родственника Адриано? – с улыбкой спросила Роза и привела тем самым Каролину в полное недоумение. – Он в скором времени приедет за вами, чтобы переместить в свой дворец. Необычайно доброй души человек, – отметила тихо Роза.
Поразительно, эта девушка говорит о каком-то Адриано с такой уверенностью, будто он знаком с Каролиной. Однако ей не припоминается такое имя в окружении их семьи.
Острая боль в плече отвлекла от раздумий. Обнаружив, что рана начала кровоточить, Розалия тут же сняла повязку и приложила лекарство, сделанное руками отца.
– Вам нельзя подниматься, синьорина! – повторила девушка. – Одно резкое движение – и рана открывается. Не переживайте вы так. На днях приедет сенатор Фоскарини. Он сможет вам поведать все, что произошло. Вам нужно отдыхать.
– Ты нарочно перестал направлять ко мне гонца? – рассерженно промолвил Адриано, прибывший через три дня в дом лекаря, чтобы осведомиться о состоянии синьорины.
Седые брови старика недовольно сдвинулись.
– А ты полагал, что я буду идти на поводу у твоего бездушия? – строго промолвил он.
Порой Адриано чувствовал себя рядом с Витторио провинившимся перед строгим отцом мальчишкой. И за это он от всего сердца уважал старика, – ему не хватало отцовских наставлений, порой крайне так необходимых любому взрослому человеку.
– Витторио, как она?
– Весьма измучена болезнью, – произнес тот и отвернулся, продолжая заниматься своими делами. – Но идет на поправку.
Он заметил легкую радостную улыбку, скользнувшую по губам сенатора.
– Адриано, она требует тебя. Набирается сил и все больше требует беседы с тобой, недоумевая, почему ты так долго отсутствуешь. Мы все уклоняемся от ответов, но ее пытливый разум требует объяснений, и тебе уж как-нибудь надлежит поведать ей хотя бы что-то.
– Понимаю, Витторио. Я готовился к встрече с ней и уже готов пообщаться.
– Ты меня необычайно обрадовал, Адриано, что наконец-то готов к такому сложному делу, – иронично, но в то же время резко промолвил Армази.
В его голосе звучала подавляемая ярость, и лекарь одарил «сына» рассерженным взглядом.
– Нам нетрудно помочь тебе, Адриано, в том, чтобы поставить Каролину на ноги. К тому же это моя обязанность – лечить людей. Но я не могу отвечать за то, что должен сделать ты. А ты взял на себя ответственность за эту девушку и просто обязан это осознать. Успокой ее любыми способами: волнение сказывается на выздоровлении.
Адриано с негодованием перевел дух, ибо прекрасно понимал, что Витторио прав.
– Мне известно не менее, чем тебе то, что затянул с этим, Витторио. Просто в какой-то момент я впал в замешательство: не имел представления, как будет лучше мне поступить…
– И именно с этим замешательством ты и направился к своей любимице Маргарите? – с насмешкой спросил Витторио и заметил изумление в глазах Адриано. – Да, мне известно, что ты был у этой куртизанки! В то время, пока девушка, к которой ты якобы питаешь глубокие чувства, сходит с ума в неведении и не может прийти в себя от болезни… Что же, дорогой друг, очень благородный жест…
Последние слова Армази произнес с яростью и отошел от Адриано, словно от ходячей чумы. Как это ни странно, но Фоскарини впервые ощутил некую совестливость за свои посещения куртизанки, и лишь растерянно присел в кресло.
– Ты заставил меня почувствовать себя ничтожеством, – с удивлением и одновременным недовольством произнес он.
