– Принеси пациентке поесть чего-нибудь жидкого. Не могу понять, что вас расстроило, синьорина Каролина? – с недоумением продолжал он, осматривая больную. – Выглядите вы, прелестнейшая, значительно краше, чем всего пару дней назад. Ах, да! Быть может, вас страшит неизвестность… Но все является вполне объясняемым. Мое имя – Витторио Армази, я – ваш лекарь. И могу заверить, что вам здесь нечего бояться. К величайшему сожалению, во время сражений в Генуе вы были ранены, и теперь мы общими усилиями стараемся вас выходить и поставить на ноги.
Витторио принялся осматривать ее.
– Вот теперь я доволен, – с улыбкой промолвил он и посмотрел в потускневшие глазки Каролины. – Вы нас здорово напугали, синьорина! Но теперь, слава Всевышнему, ваше состояние улучшается. Розалия вам принесет обед, и ваша обязанность – непременно поесть столько, сколько сможете. От этого будет зависеть, когда вы встанете на ноги.
– Где… я? – с трудом выдохнула Каролина, убаюканная мягким голосом Витторио.
– Вы в моем доме, – многозначительно ответил лекарь. – Здесь мы имеем возможность обеспечить вам тщательный уход. Вы находились в тяжелом состоянии, и мы решили доставить вас прямо сюда, в мой лазарет, где больные – самые частые гости.
Он пытался заговорить Каролину, надеясь, что она больше ничего не спросит. Армази прекрасно знал, что первым вопросом, исходящим из ее уст, наверняка станет волнующая тема о родных. Более того, несчастная еще не знает, в какую республику ее занесло. Однако объяснения всего этого лежат на упрямом и трусливом Адриано Фоскарини, наверняка боявшемся попасть на глаза этой красавице. Как же хотелось Витторио заставить этого несносного мальчишку немедля приехать сюда, чтобы успокоить юную синьорину! И поэтому он решил победить безответственность Адриано самой простой хитростью – Витторио перестал присылать к сенатору гонца, извещающего о состоянии Каролины.
Она проснулась ранним утром, когда солнце едва показалось из-за горизонта и в комнате все еще царил нисходящий полумрак. Ощутив, что ее тело наконец-то пополняется жизненными силами, Каролина впервые за долгое время почувствовала себя способной подняться с постели. Пытаясь твердо опереться на дрожавшие ноги и медленно передвигаясь, она направилась к распахнутому окну. И ни боль, ни ослабляющая усталость, не способны были остановить девушку, так жаждущую двигаться и жить.
Раскрывшаяся перед ней чудесная картина заставила забыть о прошедшей тяжелой ночи: жара, болезнь и неизвестность положения стали причинами ее бессонницы. Однако сейчас синьорину постигло еще большее замешательство: окрестность не просто поразила ее своим великолепием, но и удивила незнакомой архитектурой, словно вырастающей из водных каналов. Восходящие лучи солнца ослепили девушку, и она отвела взгляд, закрывая рукой отвыкшие от света глаза, скованные давящей болью. Но неисчерпаемое любопытство и поразившее недоумение принудили синьорину тут же устремить свой взгляд за пределы этой маленькой комнаты. И надо сказать, что со второго этажа вид из окна открывался и впрямь чарующий.
Освещенная солнцем черепица крыш блестела от влаги, оставленной сходящим туманом. По узкому каналу, соединяющему собой две линии противоположных друг другу домов, под управлением двух молодых людей медленно шла гондола, груженная мешками и коробками. Канал казался совсем непродолжительным и по пути на восток скрывался за поворотом между зданиями. Две дамы, одетые в довольно скромные одежды, поспешно перебирали ногами по ступеням небольшого моста, являющегося связующим звеном между двумя маленькими площадями и живописно украшенного живыми цветами, вьюном покрывающими деревянную балюстраду.
Архитектура дивных мест сочетала в себе много готических элементов, дома выполнялись как в горизонтальной, так и в вертикальной проекции. Поразительно, но и социальный уровень строений казался совершенно недопустимым в их близости по отношению друг к другу: напротив стоящий палаццо с богатой отделкой с обеих сторон был окружен домами обычных горожан. Однако их разделяли между собой узкие каналы.
Прекрасный стиль сочетался в этих дивных зданиях: высокие стрельчатые окна готического происхождения, высокие мраморные колонны, украшающие фасады, искусная лепка, украшающая строения, – все это создавало некий особенный стиль архитектуры, неведомый прежде Каролине Диакометти. Однако ее трепещущий восторг готов был вспорхнуть над этим живописным местом. Великолепие представшей перед ее взором картины вызвало у девушки множество сменяющих друг друга предположений, в один миг пронесшихся в ее голове.
Вошедшая Розалия пронзительно воскликнула и закрыла рот, с изумлением глядя на синьорину, помня о строгом указе отца не позволять больной подниматься с ее ложа.
– Нет, синьорина, вам нельзя вставать! – воскликнула Роза и бросилась к Каролине.
Но взгляд той замер в изумлении, а девушка стояла, не шелохнувшись.
– Что это?.. – только и вымолвила она.
