— Советская торговля. — На этот вопрос Барыгин, ухмыльнувшись, ответил незамедлительно, словно давно его ждал.
— И получили хорошее распределение?
— Думаю, что неплохое. Оба пошли товароведами в крупные универмаги Москвы.
— По семейной традиции?
— Как видите.
— Когда это было?
— Это было через год после того, как я освободился. И тоже летом, а точнее, в августе.
— Грабеж был совершен в пьяном состоянии? — спросил Ладейников.
— Нет, гражданин следователь, эти вещи по пьянке не делаются. Где-то у Хемингуэя я вычитал: "В двух случаях пить нехорошо: когда пишешь и когда сражаешься". Я бы его поправил и добавил: "И когда идешь на взлом квартиры". Это делать нужно обязательно трезво.
— Как вижу, у тебя на этот счет есть целая теория? — съязвил Ладейников.
— Теория не теория, но кое о чем мозгую.
— И какой же был второй срок?
— На всю железку. Групповая. Часть вторая. Семь лет.
— И тоже без зачетов?
— Вы же грамотный, гражданин следователь. У рецидива зачетов не бывает.
— Есть ли связь твоего последнего грабежа, который был совершен неделю назад по улице Станиславского, с твоими предыдущими грабежами?
— Связь прямая, — хмуро ответил Барыгин и глубоко затянулся сигаретой.
— В чем выражается эта связь? — Пристально вглядываясь в посуровевшее лицо подследственного, Ладейников ждал, что тот сейчас скажет что-то такое, что прозвучит желчной иронией в ответ на его вопрос.
— В том, что она совершена после успешной защиты кандидатской диссертации одним из моих школьных дружков, о которых я вам уже говорил.
— Где он сейчас, этот твой школьный дружок, который не дает тебе покоя?
— Неделю назад, после шумного банкета в "Метрополе" по поводу защиты диссертации мой школьный дружок уехал отдыхать на Солнечный берег в Болгарию. Уехал вместе со своей сердобольной мамашей, которая вот уже около двадцати лет работает директором одного из крупнейших ювелирных магазинов в Москве. Да вы ее можете знать. Личность популярная на Олимпе московском торговли.
— Понятно. — сказал Ладейников. — Теперь вопрос тоже не для протокола. Тебе приходилось после отсидки встречаться со своими школьными дружками, один из которых уже кандидат наук, а другой… — Ладейников замешкался.
— А другой, как мне известно, возглавляет крупнейший продовольственный магазин на Ленинском проспекте.
— Вы все-таки поддерживаете старую школьную дружбу?
Горькая, ядовитая усмешка покоробила губы Барыгина.
— Они сторонятся меня как чумы. Обходят за километр, если увидят издали. А ведь когда-то были оба у меня в шестерках. А гниду-кандидата я однажды спас, когда он тонул в Клязьме. Я сам из-за него тогда чуть не отдал богу душу.
— И где же проживает твой старый школьный дружок, которого ты когда-то спас и которым сейчас отдыхает в Болгарии?
Барыгин бросил взгляд на протокол допроса.
— Адрес у вас в протоколе уже записан. Еще при задержании.
— Повтори еще раз.
— Можно и повторить: улица Станиславского, дом семь, квартира двадцать четвертая.
Ладейников поспешно перевернул страницу протокола допроса, пробежал ее глазами и, словно еще не понимая, что тут не просто совпадение, а один и тот же адрес, спросил, кинув строгий взгляд на Барыгина:
— Так выходит, ты ограбил квартиру своего школьного друга?
— Из таких друзей, гражданин следователь, нужно варить хозяйственное мыло, а они лезут в советскую торговлю и в науку. — Барыгин докурил сигарету почти до конца, так что она стала жечь пальцы. Он не знал, куда ее бросить.
— Потуши и брось в урну. — Ладейников показал на плетеную пластмассовую корзину, стоявшую в углу. — Ну, а эти двое: Темнов и Шамин?.. Давно их знаешь?
Недавно.
— Когда и где познакомились?
— В парке "Сокольники" месяц назад.
— Знал, что оба сидели?
— Нет.
— Интересно, как ваш брат-рецидивист ухитряется каким-то особым чутьем выходить друг на друга? Никак этого понять не могу.
Слова следователя Барыгина рассмешили.
— Гражданин следователь, тут заложена тайна природы. Вам ее не понять. Гуси и лебеди, рожденные на Севере, осенью летят через моря и океаны в теплые страны. Первый раз летят, а с дороги не сбиваются. И прилетают, куда им нужно. Так и мы: чутьем, нюхом за версту друг друга чуем. По взгляду, по походке…
— Да, интересно… — неопределенно сказал Ладейников. — Впору можно писать об этой невидимой связи рецидивистов исследование.
— Не пропустят. Да и не напишешь, гражданин следователь, если сам не пройдешь через эти медные трубы. А это трудно. — И, словно вспомнив что-то веселое, всем телом подался вперед. — Вы когда-нибудь были в Костроме?
— Нет, а что?
