Она встала посреди кухни и огляделась. Видок у нее был, будто ее силком притащили. Хотя это и не так. Я слишком хорошо знал, насколько она была гадкой и отталкивающей личностью, так что никто в здравом уме не захотел бы везти ее домой. Даже ее родной брат.
– Здравствуй, – улыбнулась мама. – Присаживайся, ужин почти готов.
Она всегда была добра к тете, даже несмотря на то, что та ее недолюбливала с самого начала и всегда критиковала за всякие мелочи, а если не могла ни к чему придраться, придумывала самые нелепые поводы, типа молока для детей дома нет или полотенце какое-то не постирано.
– Привет, – бросил я. – Мам, позовешь, как будет готово?
– Да, иди.
Я встал и быстрым темпом направился в свою комнату. По дороге заметил, что отец пытается поправить гардероб в прихожей, тот как-то криво стоял.
– Привет, пап.
– Не подсобишь? – попросил он.
– Конечно, – я схватил гардероб снизу, а он сверху и вместе толкнули к стене. – Мне надо с тобой и мамой обсудить кое-что. Будет время?
– Да, за ужином обсудим. Сейчас устал немного, хочу в душ.
– Конечно, отдыхай.
Час спустя ужин был готов, а брат пришел с работы. Поэтому мы все собрались за большим столом на кухне. Тетя настояла на молитве. Я был не против, это было даже приятно, что ли.
– Господь наш, благослови пищу нашу и питье молитвами Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, как благословен во веки веков, – прочитала молитву тетя.
– Аминь, – произнесли мы все вместе.
Непривычно для нашей семьи. Но мне понравилось.
– Ты хотел о чем-то поговорить, Вик? – спросил отец, когда мы принялись за еду.
Я посмотрел краем глаза на тетку. Она прямо навострила уши.
– Да. Я принял кое-какое решение, – кроме моего голоса и звуков посуды не было слышно ничего, все внимательно меня слушали. – Я сегодня ходил в деканат и написал заявление на академический отпуск. Мне его уже подписали.
– Как? – удивилась мать. – Остался же месяц…
– Дай ему закончить, – ласково перебил ее отец, взяв за руку, будто зная, к чему я веду.
– Я уезжаю в большой город в конце этого месяца, – мама слушала меня будто завороженная, положив столовые приборы в тарелку. – Переведусь в один из университетов там на ту же специальность, и закончу обучение через год.
Родители переглянулись. Мама кивнула отцу.
– У меня есть деньги, и есть где жить первое время, не переживайте. Найду новую работу. Если, конечно, у вас тут все будет хорошо без меня.
– Вик, это твоя жизнь, сынок, мы с мамой понимаем. У нас все будет в порядке, не переживай. Тебе в жизни выпало немало трудностей. Если нужна будет помощь, мы всегда рядом. Поступай, как считаешь нужным.
Мама не могла произнести ни слова, так как еле держалась, чтобы не заплакать. Брат улыбнулся мне, когда наши взгляды пересеклись.
Все это время тетя сидела молча. Но после слов отца ее «прорвало».
– ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ? Какая поддержка?! Вы о чем?! Он не должен уезжать! – последнее предложение она прямо отчеканила слово за словом, но, на мое удивление, не стала визжать как в прошлый раз. – Как вы можете отпускать его, ничего не понимающего в жизни сопляка, в большой незнакомый город? Что вы за родители такие?! Видит Бог, я предлагала вам дать их мне на воспитание! Вот и получайте! Вы это ЗА-СЛУ-ЖИ-ЛИ!
Последнее слово она прямо выделила голосом, показывая все свое отвращение.
– Твоего паршивого мнения никто не спрашивал, барракуда! – не выдержал я.
У родителей открылся рот от удивления, у тетки от возмущения, а брат еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться.
– ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ, ЩЕНОК!
Отец вскочил, подошел ко мне и потащил за руку. Я еле удержал себя от соблазна наброситься с кулаками на эту гиену в юбке.
– Ты, в комнату, живо! – произнес отец сквозь зубы. Было видно, что он злится не на меня.
В тот же вечер тетка уехала обратно к себе. Тогда я в последний раз видел ее живой. Она умерла через несколько лет после того семейного ужина. У нее случился сердечный приступ прямо в церкви, которую она посещала с самого детства сначала с родителями и братьями, а потом одна.
Помню, стоя на ее похоронах, я вспомнил свои последние слова ей.
«Поделом. Я не жалею!» – подумал я тогда.
К концу месяца я собрал все свои вещи, рассчитался в «Гэтсби» и, попрощавшись с родными, навсегда уехал из города, в котором родился, вырос и познал боль от потери близких людей, навстречу будущему, которое было неизвестно, непредсказуемо и, что более важно, чисто и нетронуто. Как бы банально ни звучало, это был шанс начать все с чистого листа.
Год спустя
Каждое утро я чувствовал свободу. Все было хорошо. Все плохое позади. Прошел примерно год с тех пор, как я переехал из родного города. Как мы и договорились с Гвоздем, я жил у него, пока не нашел жилье и работу. К счастью, большой город тем и хорош, что и то, и другое найти совсем несложно, было бы желание.
