Через минут пятнадцать мы с сыном оказались, судя по всему, у ресторана. На входе все еще висела старая табличка с именем: «Великий Гэтсби». Заведение увеличилось, захватив соседнюю мясную лавку и кондитерский магазин. Теперь это точно был ресторан, ни больше ни меньше. Значит, можно зайти с ребенком.
Я поставил Роберта на землю.
– Ноги еще болят, дружок?
– Не-а.
– Хочешь чего-нибудь поесть?
– Не-а. Хочу к маме.
– Ладно, к маме, так к маме. Пойдем, дружок. Если устанешь, понесу на руках. Держись за руку.
Тем временем солнце уже почти зашло за горизонт, и свет дорожных фонарей с наступлением темноты становился все ярче.
Мы с сыном уже собирались уходить, как двери «Гэтсби» отворились, и оттуда вышел Ник. Тот самый Ник, которого я когда-то знал в прошлой жизни.
К горлу подступил ком.
Ник сразу остановился, уставившись мне в лицо, будто размышляя о том, что где-то он меня уже видел. А я смотрел на него не в состоянии что-либо произнести.
Он повзрослел. Черта лица подсказывали, что это тот двадцатидвухлетний парень, с которым я когда-то дружил, но время изменило его. Взгляд стал серьезным и глубоким, на лице появилось много морщин.
Я взял себя в руки.
– Здравствуй, – произнес я.
– Здравствуй, – он подошел к нам, посмотрел секунду на Роберта и снова перевел взгляд на меня. – Ты изменился.
– Как поживаешь?
– Все хорошо. А ты?
– Тоже.
Он продолжал разглядывать мое лицо. Наверное, пытался увидеть во мне парня, которого знал многие годы назад.
– Рад был увидеться, Виктор.
Мы пожали руки, и он пошел прочь вдоль улицы, повернув на углу «Гэтсби» на Четырнадцатый переулок.
Злость меня оставила.
